?

Log in

No account? Create an account
antoin
Cry 'Havoc!', and let slip the dogs of law!
antoin — армия — ЖЖ 
We Do Not Sow
Открыл одну прошлогоднюю монографию по русской военной истории XVII в. - и сразу наткнулся на завывания о бездуховных европейских наёмниках, "безразличных ко всему, кроме своевременного жалования и палки капрала", великом реформаторе Густавусе и его Первой Национальной Армии и т.п. примитив. И всё это без ссылок, конечно же. Вы что, сударь сударю должен верить на слово.

Приятно видеть, что отечественной историографии присуща стабильность и верность старым принципам.
2-авг-2015 06:32 pm - Чей же кенотаф?
captain
Случайно наткнулся в книжном шкафу на сборник статей «Человек XVII столетия» в двух частях, изданного не абы кем, а аж Центром истории западноевропейского Средневековья и раннего Нового времени Института всеобщей истории Российской академии наук (под ред. Сванидзе А. и Ведюшкина В., Москва, 2005). Возник вопрос: а кто же изображён на обложке? Сдаётся мне, что это вовсе не человек XVII столетия, потому что очень уж похоже это на кенотафы Карла V и Филиппа II из Эскориала. Может кто-то поможет с ответом?
20150802_180715_HDR~2.jpg

Что касается качества многих статей, то оно хорошо показывает, почему за редкими исключениями не стоит тратить время на российских историков, пишущих про Европу раннего Нового времени (и вообще, и в этом сборнике есть очень, очень хорошие авторы, но их так мало в общей массе…).
Например, открываем первую же статью — про Густава ІІ Адольфа, авторства Сванидзе А. Читаем (updated): в ходе реформ армии Густав придал особо «важное значение пике - предшественнице штыка», поэтому создал «специальные подразделения пикинёров, которые действовали параллельно с мушкетёрами». «Пики использовались также кавалеристами». Пушки «обрели подвижность благодаря введению конной тяги. Лёгкая, подвижная полевая артиллерия была превращена в особый род войск. Создание трёх самостоятельных родов войска — пехоты, кавалерии и артиллерии — … было важнейшим для военного дела нововведением Густава ІІ Адольфа. Рука об руку с этими реформами шли гениальные тактические новшества. Густав ІІ Адольф отказался от средневековых «кучных» построений пехоты («свиньёй» — клином, плотным прямоугольником и т.п.) … вводит в практику боя беглый и залповый мушкетный огонь и практикует залповый огонь артиллерии. … Разрабатывается система подвижного взаимодействия пехоты, кавалерии и артиллерии». А самих мушкетёров и кавалеристов он, часом, не сам придумал? Чего уж там скромничать, если от «свиньи» только благодаря Густавусу отказались, и пикинёров он придумал.
Список литературы, естественно, таков, что статью можно было спокойно публиковать и лет 50-100 назад (естественно, Энгельс есть!). Хотя нет, даже приведённый список не давал оснований изливать на читателя такой поток отборнейшей чуши.

2005 год… Прав был Макс Планк - новое знание побеждает старое лишь тогда, когда все носители старого знания вымирают.
We Do Not Sow
(Сразу несколько друзей напомнило мне, что в последнее время заметки в этом журнале стали появляться чуть реже, чем раньше. Могу заверить, что виной тому отсутствие вовсе не желания, а времени. С другой стороны, плохо, что так может и совсем пропасть практика написания нормального (неюридического) текста. Поэтому постараюсь иногда всё же писать сюда что-то сиюминутное.)

С наслаждением читаю и перечитываю сейчас книги и статьи Дэвида Пэрротта. Французская армия времён Ришельё, оказывается, была просто праздником на фоне суровых военных машин Испании, Голландии и участников Тридцатилетней войны. То, что юристам (которым не посчастливилось попасть в Университет) говорят на курсе истории государства и права об абсолютизме, можно выкинуть в корзину. Немного того, что поражает больше всего.
Правительство платило войскам как хотело, поэтому по негласному правилу офицерские патенты доставались только тем, кто мог нанимать и содержать солдат на свои средства (привет нищему Д’Артаньяну). Никаких встречных обязанностей правительства это не создавало (это же не договор с наёмниками), поэтому если полк или роту распускали, то офицеры не получали компенсаций, а успешные наступления не вознаграждались контрибуциями. В результате полки были укомплектованы на 30-50% от штатного расписания, причём самым дешёвым сбродом. Если вечером сообщали, что утром в поход — к утру две трети солдат в бегах. Если ливень затягивался на сутки — от армии оставалось несколько сотен человек. Попытки штрафовать или премировать офицеров на фоне годовых задержек небольшого жалования вызывали смех. Дезертирство только усиливалось тем, что офицеры находились при полках когда хотели, а остальное время развлекались в столице и других крупных городах. Одним словом, водевиль какой-то. Более-менее нормально армия функционировала лишь в случае личного присутствия короля или кардинала, а лучше обоих. При этом, кардинал вёл себя как классический тиран, снимая и наказывая полководцев за первую же ошибку, в итоге командный состав редко был опытен, а стратегии придерживался самой безрисковой.
И при этом желающих получить патент было намного больше, чем должностей, за места полковников шла бешеная борьба, в которой мерились не способностями, а тем, у кого лучше протекция. Во-первых, дворяне старались быть замеченными и завести знакомства, чтобы затем лучше продвинуться при дворе. Во-вторых, было очень комильфо отслужить таким образом 2-3 кампании, после чего можно было считать себя настоящим дворянином, испытанным солдатом, и остаток жизни свысока смотреть на легистов, заработавших «дворянство мантии». (До чего же это напоминает некоторых современных людей, которые тоже после краткой службы всю жизнь меряют этим других, бурно празднуют военные праздники и строчат косноязычную военную прозу.)
captain
Есть известное высказывание маркиза Ньюкасла, критикующее университеты и юристов 17 века: "Чем помогли или помогают университетские знания против красных мундиров? Что сделали все мудрецы-правоведы против красных мундиров?" (‘What all the learning of the universities did, or doe, against the red coats? What did all the sages of the law doe against the red coats?’) Мол, если вы такие умные, то почему вас победила армия «круглоголовых»?
А контекст таков. Ньюкасл был типичным недоучкой, которого в Кэмбридже не смогли заставить учиться, так как он предпочитал тратить время на спортивные игры. В дальнейшем прославился как щёголь, искусный фехтовальщик, отличный всадник, поэт и щедрый патрон деятелей искусства. В ходе гражданской войны ему было доверено командование силами роялистов на Севере. Сначала Ньюкасл показал себя крепким середнячком: компетентным генералом и администратором, однако лишённым решительности и воображения. Перед решающей битвой на Марстонской пустоши против армии Кромвеля, Ферфакса и шотландцев Ньюкасл поругался с принцем Рупертом и по сути отказался выполнять его приказы, его войска пришли на поле с опозданием и в пьяном виде. Во время боя Ньюкасл вовсе устранился от командования и сражался как простой кавалерист. После разгромного поражения в расстроенных чувствах он уехал из Англии и следил за дальнейшим ходом войны "из кустов".

А вот сэр Томас Ферфакс, лучший генерал гражданских войн, который командовал круглоголовыми и при Марстоне, и при Нейсби - как раз отлично выучился и в Кэмбридже, и в престижном юридическом Gray's Inn.
Dragoon
Самое неприятное в военных мемуарах — это сквозящее в них порой презрение к читателю, для которого, вроде бы, это всё и пишется. «Вы никогда не поймёте» и тому подобный вздор. Например, Ги Мумину (Зайер), написавший о своей службе в Вермахте на Восточном Фронте в «Забытом солдате», возмущается, что
«Слишком многие изучают войну без малейшего неудобства для себя. Они читают о Вердене или Сталинграде без настоящего понимания, сидя в комфортном кресле ногами к камину, готовясь назавтра вернуться к обычным делам. Эти описания следовало бы читать по принуждению, с дискомфортом. <…> Тот, кто читает о Вердене и Сталинграде, а потом излагает свои теории друзьям за чашечкой кофе, не понял ровным счётом ничего».
Он так пишет, будто читатель должен сочувствовать его невзгодам и жалеть его погибших сослуживцев. Вместо этого захотелось наоборот сесть с друзьями и со всем возможным комфортом обсудить за чаем опус Мумину (собравший в своё время солидный урожай критики). С цинизмом и намерением оскорбить, как выразился бы один испанский писатель.
captain
image

Все так поглощены темой заморских яств, что я обнаглею и вспомню частый вопрос, а за что же мне так нравится именно Раннее Новое время. Попробую написать попроще, да не обидятся специалисты.

Ответов много. Например, 14-я причина любить XVI век: конец аристократии как незаменимой военной силы.
Нельзя читать про этот век в вакууме, не вспоминая о том, какой непреодолимой до него была пропасть между богатыми рыцарями и воинами победнее. Деньги и социальный статус родителей давали благородным сэрам питание, снаряжение, свободное время и учителей для тренировок. Выходцы из элиты в среднем были заметно сильнее и буквально на голову выше простых солдат, массово страдавших рахитом из-за недоедания в детстве, а доспехи защищали от смерти намного лучше, чем можно было бы предположить, плюс традиция брать в плен ради выкупа. Нормальное описание итога средневековой битвы — это тщательное перечисление взятых в плен аристократов, убитых любимых коней и редких погибших шевалье (утрирую, но по меркам будущих времён гибли и правда немного). Если убитых рыцарей не было, битву можно было назвать «бескровной», а то и вовсе «ярмаркой». Погибших простолюдинов считали неохотно, если вообще считали, а проблемы некомбатантов вообще были вне этой картины мира. Нормы военного права по большей части действовали только для своих. Их образ мыслей и ценности тоже были совершенно чуждыми для всех вне этой узкой касты. Даже тот самый шевалье де Баярд, которого первым назвали «рыцарем без страха и упрёка», убивал пленных простолюдинов не без удовольствиях.

Потом пошли один за другим тревожные звоночки. Как будто случайности. И вот, наконец, в XIV-XVI вв. пика, мушкет и, главное, колесцовый пистолет окончательно прекратили этот праздник самым некуртуазным образом. Читать дальше...Свернуть )
27-июл-2014 02:42 pm - Сказка о двух братьях
Duke of Alba
Pauwels_van_Hillegaert_-_Het_afdank
Pauwels van Hillegaert. Разоружение 'waardgelders’ (наёмников городского магистрата) после кампании принцем Морицем в Утрехте, 31 июля 1618 г.

В феврале 1567 года Амстердам был на пороге гражданской войны. После прогремевших в Нидерландах иконоборческих бунтов правительство опомнилось и взяло ситуацию под контроль. Городским кальвинистам приказали освободить церковь во францисканском монастыре, в которой они проводили свои службы. Три роты городской милиции были расформированы, а бургомистры-католики получили от правительства полномочия на вербовку трёх сотен наёмников в добавок к уже нанятым двум сотням.
Амстердамские кальвинисты решили, что эти меры слишком сильно изменят баланс сил, и что без защиты местной милиции им больше не дадут отправлять религиозные службы. Бюргеры боялись, что чиновники с опорой на наёмников откроют ворота правительственной армии, изгонят кальвинистов и казнят сто или двести граждан. Эти слухи, неизвестно кем распространённые, вызвали мятеж, в котором приняло участи почти всё взрослое население Амстердама. Численность мятежников современники оценивали в восемь или девять тысяч человек. Они захватили контроль почти над всем городом. Кальвинисты были среди них меньшинством (в тот период протестантская ересь распространялась прежде всего по южным провинциям, которые в будущем остались испанскими, а не по северу Нидерландов) — большинство составляли обычные католики, которые хотели защитить право городского сообщества регулировать религиозные дела. Как это хорошо показал Джеймс Трэйси, сам Мятеж начали вовсе не истовые протестанты, а именно католики, и причиной был вопрос о соотношении юрисдикции городов и центрального правительства.
Сторонники магистрата насчитывали не более двух тысяч человек. Они тоже взяли оружие и заняли центральную площадь Дам, чтобы помочь наёмникам защищать городскую ратушу.

«Никогда не был город настолько разделён, — писал в своих мемуарах Лауренс Якобзон Реаль (один из главарей кальвинистов, купец, владелец таверны «В золотом реале» (нидерл. In den gouden Reael), поэт-любитель, потом стал известен как автор сборника стихотворений «Песни гёзов»). — Можно было видеть, как отец присоединяется к одной стороне, а сын к другой; один брат шёл на площадь Дам, а другой к бюргерам. Два брата в одном доме помогали друг другу надевать доспехи. Один из них спросил:
— Брат, куда ты пойдёшь?
— На площадь Дам, — отвечал тот, — к старым католикам.
— А я, — сказал первый, — пойду к самым старым католическим христианам из всех [т.е. к кальвинистам] на улицы, но если дойдёт до сражения, не давай мне пощады; я тебя щадить не буду».

Читать дальше...Свернуть )
captain
oficial-tercios-augusto-ferrer-dalmau
(Картинка на другой век, ну и чёрт с ним.)

Избранные заметки по исследованию военных мемуаров Ренессанса (Harari, Yuval N. Renaissance military memoirs: war, history, and identity, 1450-1600 (2004)).

Брантом рассказывает, что во время осады Пиццигеттоне испанский снайпер из гарнизона был готов поразить вражеского командира, маркиза де Пескара. Когда он уже готов был выстрелить, его капитан выхватил зажжённый фитиль со словами: «Не дай бог, чтобы через нашу жестокость погиб самый отважный из ныне живущих капитанов, отец солдат, который содержит нас [тоже], хотя мы враги. Намного лучше будет, если мы сохраним его жизнь, поскольку те из нас, кто будет жив, получат жалованье и не умрут от голода во время беспечного и ленивого мира».
Брантом замечает, что, по его мнению, капитан сказал хорошо, так как маркиз был врагом мира и другом войны и честолюбия и всегда давал своим врагам дело, которым они могли заработать на хлеб. Маркиз так не любил мир, что однажды, когда некие монахи приветствовали его словами «Да пошлёт Господь вам мир», он отвечал «Да лишит вас Господь Чистилища», подразумевая, что они благословили его на потерю его источника существования, а он пожелал им того же*.

*Интересно, что маркиз у Брантома почти дословно повторяет случай с Хоквудом из новеллы Саккетти, которую я недавно выкладывал.

Когда герцог де Гиз был убит при осаде Орлеана, солдаты с обеих сторон оплакивали его как своего отца, ибо «честно говоря, солдата не тревожит, какой ветер войны дует, праведный или нет, но [важно только] где есть [что-то] на поживу. И кто создаёт ему возможность заработать хлеб, тот ему и отец».

Мемуаристы того времени не писали о войне как о феномене. Их интересовали конкретные события, а не осмысление сущности организованного насилия. Их конфликты с вышестоящими командирами были личными, а не символом сопротивления бездушной военной машине. Война в их представлении была естественным явлением и даже положительным, и её не стоило прекращать. Она давала дворянам и солдатам-простолюдинам способ заработать хлеб, престиж, статус и даже смысл жизни. Тогдашняя испанская песенка говорила:
Война мне родина,
И латы мне как дом,
И круглый год
Вся жизнь моя — лишь бой.

Практически никто из мемуаристов не пишет и о том, как реальность войны растоптала иллюзии, порождённые рыцарскими романами и рассказами ветеранов, хотя некоторые упоминают о том, что в юности отправились на поиски приключений. Разве что Гаскойн говорит, что война его разочаровала. Он ждал от войны денег и славы, а получил лишь кровь, грязь и муки. При этом все лишения и страдания он считал нормальным делом — его расстроило лишь то, что судьба лично его обделила деньгами и славой, в то время как другие их получили.
captain
Текст, который я хочу процитировать ниже, был написан 5 февраля 1490 г. послом Бернардином Империалом в донесении для своего господина, герцога Миланского. Ярко и подробно господин Бернардин рассказал о событии, которое было обычным для тех мест, в которые его отправили. Тем не менее, подобные тексты изучались правителями с живейшим интересом. Речь в донесении шла о том, как выступала в поход армия Цюриха против Санкт-Галлена, но важен был не сам конфликт. После побед над самоуверенным бургундским герцогом швейцарцев стали объектом самого внимательного изучения со стороны государей, которые задумывались о будущем военного дела…

«…И тогда все они выступили в походном строю. Первыми ехали верхом двенадцать хорошо одетых благородных мужей, вооружённых арбалетами, затем двое рыцарей и несколько сапёров с топорами, а также несколько барабанщиков. Далее следовала рота в 500 длинных пик, прекрасно вооружённая, возглавляемая сыновьями рыцарей и марширующая по трое ровными рядами. За ними пешком шли 200 аркебузёров и 200 алебардщиков, тамбурмажор и флейтисты, за которыми нёс Флаг пеший человек, выглядящий поразительно. Со знаменосцем были для придворных церемонимейстера с должностными жезлами, и каждый с властью помещать правонарушителя в тюрьму без обсуждения. Далее следовал палач с тремя помощниками и шесть проституток, выбранных и оплаченных городом.
Ещё 400 алебардщиков шли за ними, самые сильные и лучше всех вооружённые, ибо им поручена была защита флагов. Их оружие напоминало густой лес. 400 арбалетчиков, включая детей дворян и собранных из всех классов людей гордо ступали далее. За ними, в свою очередь, шли многочисленные пикинёры. Всего войско насчитывало 4000 человек и включало людей из многих окружающих мест, а также более двадцати барабанщиков.
За основными силами верхом ехали трое трубачей, одетые в цвета Цюриха. Сразу за ними был капитан и рыцарь, Конрад Швенд, верхом, отлично снаряжённый, с оружием, украшенным золотыми знаками, с церемониальным должностным жезлом и венком цветом на голове. За ним, все верхом, были валет, чьё копьё и щит несли золотой герб капитана, шесть телохранителей с копьями у бедра и двенадцать арбалетчиков. Вся армия имела белые кресты на своих доспехах, шапках или чулках. После капитана ехал ещё один рыцарь, чьей задачей было поддержание порядка в поле, в сопровождении других всадников с копьями и арбалетами, в одинаковой одежде. Затем следовали около 30 повозок с боеприпасами и четыре больших пушки, от 50- до 60- или 70-фунтовых. За войском Цюриха шли остальные войска Конфедерации. Это была большая и готовая к бою армия.»

Даже не знаю, что лучше: отобранные городом и оплаченные куртизанки или венок из цветом на голове командира...

swiss

Немного о самом конфликте и доброте протестантскойСвернуть )
18-мар-2014 11:54 pm - Возвращение Кале
Duke of Alba
По необъяснимому порыву вдруг перечитал старую статью Дэвида Поттера о возвращении Кале герцогом Гизом (David Potter. The duc de Guise and the Fall of Calais, 1557-1558 //The English Historical Review, Vol. 98, No. 388 (Jul., 1983), pp. 481-512). Очередное подтверждение тезиса, что дилетанты изучают стратегию, а профессионалы — логистику: пусть англичане не слишком хорошо подготовились к обороне, но герцог де Гиз был велик, а кампания примечательна вовсе не нюансами прямого столкновения, а тем, как быстро после недавних сокрушительных поражений французы сумели воссоздать мощную армию, и тем, как они той славной зимой постепенно преодолели проблемы ежедневной поставки в войско более 60 000 краюх хлеба ежедневно (ладно мука — а представьте, каково зимой искать дрова для печей), не говоря о прочих припасах. Поиск денег и солдат на этом фоне выглядел самой маленькой проблемой. Не зря известный Блез де Монлюк заявлял, что герцог хорошо бы заработал, стань он писцом: ежедневно Гиз строчил кучу писем. Именно благодаря постоянной административной работе стало возможно внешне лёгкое возвращение под власть короны Кале, этой самой болезненной утраты Франции.

«…Первые несколько месяцев после освобождения были очень опасными, и то, что нехватка людей и припасов не привела к катастрофе, в основном объясняется неспособностью ни англичан, ни бургундцев собрать силы. <…>
Кале неизбежно должен был повлечь серьёзные проблемы. Уже в мае 1558 г. на неофициальных переговорах кардинала Лотарингского и Гранвелля в Перонне было прямо сказано, что ни при каких обстоятельствах Генрих II не согласится вернуть Кале. Ещё раз эта точка зрения была ясно выражена в Серкампе в октябре-ноябре; король несколько раз сказал, что он скорее расстанется со своей короной, чем с Кале. Это создало положение, максимально близкое к отказу от переговоров… В критические дни середины ноября, когда под давлением коннетабля и его фаворита король отверг предложения Гиза, он объявил предварительно Малому Совету, что решил принять требования короля Филиппа, но остался твёрд в желании удержать Кале. Смерть Марии Тюдор задержала переговоры на два месяца, когда всё было решено, кроме отдельных деталей и судьбы Кале. <…> Поведение испанского короля, конечно, имело ключевое значение, пока он ещё надеялся получить Англию в союзники, добиваясь руки Елизаветы. Провал этого плана имел очевидные последствия. Видам Шартрский сообщил, что французские и испанские представители в Като-Камбрези согласились не позволять вопросу Кале задерживать переговоры. Отныне все английские надежды сохранить Кале дипломатическим путём стали иллюзиями.

Анализ кампаний 1557-1558 гг. особенно полезен для изучения механизма проведения военных операций, а также показывает истоки доминирования Гиза при французском дворе. Очевидно, что кампания эта не была ни такой прямолинейной, ни такой лёгкой, как может показаться с первого взгляда. Но кроме английской и бургундской некомпетентности руководство кампанией и сохранение Кале после его захвата многим были обязаны точному планированию и энергичным усилиям, порождённым сотрудничеством герцога де Гиза и кардинала Лотарингского. <…>  Современные оценки, конечно, вскормлены самим герцогом, но историческое и практическое значение освобождения значительны. Захват стал сильнейшим унижением для Англии, возрождением Франции после катастрофы Сен-Кантена, и, возможно, краеугольным камнем мифа о непобедимости Гиза».
7-ноя-2013 10:40 am - Тогда и теперь
Duke of Alba
До чего же интересно видеть в современных событиях аналоги того, что, казалось бы, давно уже кануло в Лету. Вот вчерашняя новость, например:
Суд города Дакка, Бангладеш, во вторник вынес смертные приговоры 151 бывшему пограничнику по обвинению в причастности к мятежу в феврале 2009 года, передает местное издание Dhaka Tribune. <...> Военнослужащие из пограничных войск захватили свою штаб-квартиру в столице Бангладеш, городе Дакка и начали убивать офицеров и генералов. Солдаты требовали повышения заработной платы и улучшения условий службы. Всего в результате 33-часового восстания погибло 74 человека, 54 из которых занимали руководящие должности военных сил страны. Мятежники сдались на следующий день.

Как тут не вспомнить мятежи наёмников 16-17 вв. - "По завершении мятежа были и другие последствия. Правительство обычно старалось выслать electo и других выбранных мятежниками офицеров из Фландрии, а то и вовсе казнить за мятеж". Правда, испанские мятежники обычно не убивали, а выставляли из лагеря лояльных короне офицеров.
4-ноя-2013 10:10 pm - Цена хлеба и отваги
We Do Not Sow
Настойчиво рекомендую любителям войн 16 века два поста bande_nere (большое спасибо за них) — это перевод (выдержки) главки “Цена хлеба и отваги” из книги Маурицио Арфайоли The Black Bands of Giovanni. Речь идёт о механизме и конкретных суммах оплаты за службу войск Коньякской лиги, в частности, Чёрных повязок:

http://bande-nere.livejournal.com/18721.html
http://bande-nere.livejournal.com/18946.html
(в том же журнале вы найдёте и немало других интересных заметок на тему Итальянских Войн)

Что ни говори, а зарплата наёмников — одна из самых интересных и, главное, жизненных сторон истории войн. «Солдату надобно платить, за то зовётся он soldat!» или как там это место звучит у Шиллера (а «лояльность - это такая штука, которую придумали, чтобы денег не платить»).
captain
В статье Википедии об американском эмбарго 1807 года помимо прочего сказано, что для укрепления введённого запрета Джефферсон просил увеличить армию: Just weeks later, on January 8, 1808 <…> Jefferson requested authorization from Congress to raise 30,000 troops from the current standing army of 2,800. Congress refused. (Желающие перевода могут с благодарностью отправиться к заметке об эмбарго у уважаемого george_rooke: 8 января 1808 года Джефферсон запросил у Конгресса одобрения на вербовку в Континентальную Армию 30 000 человек, чтобы эффективно закрыть границу с Канадой. Конгресс отверг это предложение).

Это утверждение апостолов Википедии как нельзя лучше подходит для иллюстрации сути этого сайта и принципа caveat emptor для использования его как источника. С позволения malejandro я отцитирую его заметку по тому же моменту и имеющие глаза да увидят (тем более, что это интересная иллюстрация «кухни», которая творилась за общими словами о увеличении или уменьшении вооружённых сил — лично мне всё время было интересно, на какой основе, как именно и кем принимаются такие решения):

"8 января 1808 года Томас Джефферсон не выходил к Конгрессу с просьбой увеличить количество регулярной Армии (которая, как мы помним, находилась на уровне 3,2 тыс. человек*) до 30 тыс. Не делал он этого и 9 января, и даже 10-го.
Чтобы разобраться в вопросе нужно предпринять небольшой экскурс в историю США времён позднего правления Джефферсона.

Конец 1807 года, эпоха наполеоновских война ещё далека до завершения, великие кампании и дни корсиканского императора ещё впереди. Как и война с англичанами. Слишком велик соблазн не только сохранить недавно обретённую независимость, но и утвердиться на континенте, пока бывшая метрополия скрещивает сабли с французами, и слишком сильны английские опасения, что американцы не откажутся отрезать себе немного канадских владений в атмосфере мирового хаоса.
В такой обстановке начало расти беспокойство, проявляемое американским генералитетом (а вместе с ними и Джефферсоном), вызванное несвоевременной (а подчас – неточной, или вовсе отсутствующей) информации о территориальной милиции, представляемой Конгрессу.

Читать дальше...Свернуть )
This page was loaded ноя 16 2019, 12:17 am GMT.