captain

Несколько слов про удачу, корпорации и империи

Когдя с недавно читал Паркера о стиле работы Филиппа II с документами и совещаниями - то вспоминал некоторых генеральных директоров с теми же недостатками. А вот читал Канемана о причинах взлёта и падения корпораций (в книге Thinking Fast and Slow) - и наоборот вспоминал литературу про историю успеха и неудачи государств, которую подспудно недолюбливаю за чрезмерную глобальность.

Я имею в виду место, где Канеман пишет о когнитивных ловушках при оценках реальной степени влияния на прибыль экспертов, трейдеров, директоров (если коротко, то она крайне невысока по сравнению со случайностями, но сами они свой вклад склонны переоценивать)... Правда, что успех в бизнесе (да и вообще в жизни) сильно зависит от удачи, и правда, что писать про это в научной литературе не комильфо. Верно и то его замечание, что ретроспективно всегда можно выстроить очень убедительную причинно-следственную связь между началом и венцом карьеры, однако это будет лишь иллюзия понимания. Важнейший тест на постижение причин - это возможность предсказывать. Современные корпорации, к счастью, дают возможность оценить способность авторов определять причины успеха. Скажем, если вы считаете себя экспертом, то покажите, сколько брульянтов успели купить благодаря уверенному знанию того, в кого надо инвестировать. Или же забавно бывает, когда компания проигрывает конкурентную борьбу после того, как были написаны десятки убедительных книг о её уникальной стратегии, видении и превосходстве над конкурентами, ведь ситуация меняется, times they are a changin'.

В истории с этим сложнее. Collapse )
captain

Конфискация по-голландски

Всегда восхищаюсь тем, как люди играют в правовое решение проблем несмотря на неподходящую ситуацию. Например, в 1572 году о праве и частной собственности не забывал Вильгельм Оранский несмотря на революционную обстановку. В этом году он в очередной раз устроил вторжение в Нидерланды с десятками тысяч набранных в Германии наёмников. Поскольку его солдаты имели склонность к убийствам и грабежам (теоретически, убивали только католиков, но под руку попадали все), то тысячи людей покидали города и бежали на восток, где закон и порядок охраняли войска доброго герцога Альбы (которые тоже были не ангелы, но об этом позже).
Вильгельм тогда сыграл в право как по нотам:
- издаётся ордонанс о том, что Вильгельм всей душой скорбит по поводу учинённых его наёмниками злодеяний, хочет прекратить вражду между католиками и евангелистами, а потому просит всех беженцев вернуться домой;
- в ордонансе есть нюанс: у тех, кто не вернётся в течение двух недель, будет конфисковано всё имущество «во имя Общего Блага»;
- ничего не делается, чтобы унять наёмников, грабежи и убийства продолжаются;
- беженцы почему-то отвергают милостивое предложение Вильгельма и возвращаться не собираются;
- всё имущество беженцев конфисковано, шах и мат, ПРОФИТ.
Чувствуете разницу этого свободного и патриотичного правового процесса по сравнению с деспотичной конфискацией испанцами имущества осуждённых судом мятежников? И готов биться об заклад, что голландским детям в школе подобные эпизоды на уроке истории не рассказывают. Интересно, говорят ли им про немецких наёмников (и будущую помощь Елизаветы) вообще, а то могут и продвигать легенду, что восточные провинции добились независимости руками одних лишь местных патриотов, а немцы и англичане не при чём.

Впрочем, Отцу Нации конфискация не очень помогла. Вскоре его орава, как обычно, в ужасе бежала от небольших отрядов герцога Альбы, деньги кончились, наёмники разошлись по домам, поникло знамя освобождения и всё такое.

Одно из главных удовольствий от чтения исторических книг - это возможность посмотреть на истоки будущих легенд и мифов. Скажем, на то, как Вильгельм Оранский был авантюристом, который вторгался во Фландрию во главе немецких наёмников, охочих до грабежа и насилия. Или на то, как итальянские города-государства предпочитали пойти под руку Габсбургов или Валуа, лишь бы не подчиняться ненавистным соседям-итальянцам, с которым к тому времени имели столетние истории вражды и мести.
Смотришь на это, смотришь, а стоит отвлечься или моргнуть - и ба! всё изменилось: куда ни плюнь, везде национальные герои, освобождение от иностранной оккупации, политое кровью дерево свободы, вот это всё.

(в ближайшее время планирую написать подробнее про Мятеж, а это затравка)
Duke of Alba

Ещё немного про доброго герцога Альбу

Пусть уже не раз в этом журнале мы касались славной жизни герцога Альбы, вряд ли кто-то будет против ещё нескольких слов. На этот раз посмотрим, что сказано о герцоге в свежей биографии Филиппа II, написанной Джефри Паркером. Так сказать, штрихи к портрету.

Император Карл V считал Альбу "лучшим, из всех, кто есть в этих королевствах", когда дело касалось войны или дипломатии, но специально исключил его из числа советников своего сына. Он писал ему в наставлениях: «Лучше всего не привлекать грандов к управлению королевством, поэтому я не хотел включать герцога [в совет], хоть это и немало обидело его. С самого начала я понял, что его амбиции велики, и он стремился стать настолько могущественным, насколько это возможно, даже хотя на первый взгляд он казался коленопреклонённым, таким смиренным и скромным; поэтому просто подумай, как он будет поступать в твоём окружении, сын мой, поскольку ты младше. Ты должен избегать назначения его или других грандов во внутренние круги управления, потому что они будут стараться воспользоваться тобой любым способом, и это дорого тебе обойдётся со временем».
Филипп последовал совету отца и никогда не допускал ни Альбу, ни других грандов к рычагам власти. Однажды на заседании совета он спросил у герцога Альбы что-то о войне с Францией, и герцог со своим обычным пылом ответил, что если он и император ещё будут живы, то вскоре разберутся с Францией. Филипп на это очень тихо, но с большим достоинством ответил: «Кроме императора я никому не уступлю. По моему мнению, любой, кто не понимает этого, и хвастается в моём присутствии, либо не знает меня, либо пытается разозлить меня». С этими словами он повернулся к герцогу спиной, и тот больше не сказал ни слова.

Альба о ситуации после отречения Карла V: «Нам нужны деньги или мир, одно или другое, иначе всё рухнет».

Collapse )

Но больше всего из всех высказываний Альбы мне нравится такое: «короли используют людей как апельсины: они выдавливают сок и выбрасывают кожуру».
captain

С праздником!

С наступающим Новым Годом, друзья-читатели! Желаю вам всем энергии, здоровья, и крепости тех стен, которые дают спокойствие и защищают нас от абсурдности окружающего мира, что бы ни выкинула Судьба — любви, дружбы, хороших книг и ясных целей.

Ежегодная открытка:


Now the signal was made for the grand fleet to anchor
And all in the Downs that night for to lie;
Let go your shank painter, let go your cat stopper
Haul up your clew-garnets, let tack and sheets fly

Now let ev’ry man drink off his full bumper,
And let ev’ry man drink off his full glass;
We’ll drink and be jolly and drown melancholy,
And here’s to the health of each true-hearted lass!

Dragoon

Shipping up to England

Концу последнего рабочего дня в этом году посвящается. Из истории таможенного права:
«Два британских полка... были взяты в плен в Испании, когда их португальские товарищи настояли на сдаче крепости, в которой они были частью гарнизона. Пленников отправили в Бордо и обменяли на французских солдат, взятых в плен при Бленхайме. Наконец их перевезли в Англию, и было много негодования, когда запасы вина, купленного освобождёнными офицерами во время пребывания в Бордо, были немедленно изъяты, поскольку за них не уплатили акцизный сбор». (James Falkner, Marlborough's War Machine, 2014, citing: Atkinson, C. (ed.), Gleanings from the Cathcart Mss (JSAHR), 1951 p. 48).
Duke of Alba

Книга о том, как шведы всех побивали, но вдруг бах - и проиграли.


Чтобы соблюдать баланс - пара слов про плохую книгу.
Есть такой автор - Хенрик Лунде. Норвежец, но давно обосновался в США, U.S. Special Operations Colonel в отставке. Написал несколько книг про Вторую Мировую (норвежские дела 1940 г., последние операции на Балтике, сотрудничество Финляндии с Гитлером — в общем, про северный регион). Почему его профессия и предыдущая библиография не вызвали у меня опасения, когда я покупал его свежую книгу о героических шведах? (A Warrior Dynasty: The Rise and Decline of Sweden as a Military Superpower). Ведь это же многое объясняет.

Автор первым делом заявляет, что пишет про шведские войны 17-18 вв. потому, что хочет восполнить пробел в военной истории. Пробел? Далее каждая из глав книги оказывается собранной из цельнотянутых кусков 3-4 книг по теме, плюс отдельных цитат из ещё 3-4 книг. Книги эти в основном либо устарели (как Дельбрюк или Дюпюи), либо являются общими поверхностными работами (например, опус Лиддел-Гарта о великих полководцах всех времён). Лишь отдельные использованные книги достаточно новы, как Фрост или Уилсон, но все они легко доступны и написаны для широкого круга читателей, так что тут даже нет полезного порой перевода с академического на человеческий язык. При этом г-н Лунде постоянно пускается в рассуждения о том, что один источник говорит одно, другой — другое, и кому же верить? Соль в том, что под «источниками» он понимает исключительно вторичные-третичные источники, а не первоисточники, причём использованные книги на предмет адекватности не сравниваются никак. В самом деле, кому же верить, строго пишущему по первоисточникам Уилсону или Дельбрюку, очень трудно решить…

Вторая проблема — книга очень пристрастна. Ради любимых шведов автор даже свежие работы цитирует очень избирательно. Одно забавляет: несмотря на весь ура-патриотизм получается, что всё величие Шведской Империи состояло в том, что она вечно была на побегушках у Франции, Франция же и не давала соседям её забить, так как хотела иметь противовес немцам, датские и норвежские адмиралы творили со шведским флотом непотребства сколько хотели, а Англия и Голландия всегда били по рукам, когда Швеция делала шаг влево-вправо от отведённой ей роли в регионе (скажем, любая попытка захватить оба берега Зунда заканчивалась напоминанием о том, у кого в Европе настоящий флот, а кто только в балтийской луже шаутбенахт). Понятно, что «всё не так однозначно», но именно так ситуация выглядит по этой книге.

Третья проблема: стиль у Лунде совершенно пресный, повсюду ошибки в датах, месяцах, именах, топонимах, ну и понимания сути военного дела 17-го века у автора нет, что отлично видно в его «размышлениях» (что типично для большинства американских офицеров, пустившихся писать историю, за исключением Брэдфорда и Гильмартина). Что уж говорить про незнание им отличий войн 17-го века от конфликтов 16-го и 18-го вв. В общем, лучше начинающим читать Фроста про Северные войны в целом, Уилсона про Тридцатилетнюю войну, а Энглунда про Полтаву. Они и пишут живее.
We Do Not Sow

Про историю права

Когда вижу дискуссии правоведов «о высоком», с латынью и прочими терминами, которые полезны для теста «Попробуйте вспомнить значение этих слов, чтобы понять, вы сегодня вымотались на работе совсем или почти», то нередко вспоминаю ситуацию, которую можно видеть в области истории договорного права (включая англоязычную). Дело в том, что большинство академических исследований в этом жанре имеет неверные заголовки: клюнув на «Историю итальянского права», вы скорее получите очередное многословие про воззрения Бальдуса де Убальдиса, а под соусом «Истории английского права» вам подадут вывод об отсутствии понятия договора в Средние века. Синдицированные кредиты, способы обеспечения исполнения и рамочные договоры поставки, которые заключали итальянские и английские купцы в то время? Нет, не слышали. Такие бытовые материи обычно не удостаиваются высокой чести попасть под перо подобным авторам. Прочитайте лучше ещё немного про эволюцию взглядов кабинетных сидельцев на то, каким должно было бы быть право. Зря, что ли, они придумывали всё это, пока крутобокие корабли брали курс на Гоа или Александрию.

В итоге читатель, желающий лучше узнать живое средневековое договорное право, а не только университетские мысли об идеальном праве, с большей пользой потратит вечер и бокал коньяка за чтением книг по истории экономики, благо их уровень в последние лет тридцать растёт на глазах. И в этом есть интересный парадокс: хотя право прежде всего служит экономике, история экономики в итоге оказывает услугу истории права.

Благодаря экономистам мы, например, знаем, что материала для исследователей осталось предостаточно. Не знаю, что сохранилось от судебной практики времён Траяна или хотя бы Марка Аврелия, но европейские архивы поражают воображение. В той же Испании по 16 веку осталось огромное количество документов, в Англии тоже, а уж в Венеции… Светлейшая не знала ни мятежей, ни революций, ни пожаров, ни завоеваний. Её архивы ничто не уничтожило. Вроде бы, даже варвары Наполеона ломали и грабили в Венеции лишь произведения искусства, но не уничтожили хранилищ документов. Это непаханое поле, на котором пока что видны лишь редкие экономисты и милитаристы, но не юристы. Но про Венецию не говорят студентам юрфаков. А как можно давать курс истории права и государства без опыта главной экономической сверхдержавы своего времени? Видимо, сама мысль о естественном приоритете изучения права наиболее экономически развитых стран своего времени чужда многим юристам.
Dragoon

Спенсер

Про то, что известный английский юрист Джонатан Сампшен написал отличные книги о Столетней войне, знают многие, но есть и другие нетипичные историки. Например Чарльз, 9-й граф Спенсер. Он известен не только как брат Дианы, но и как историк-рецидивист.
Спенсеры — это старый аристократический дом, основанный овцеводами, разбогатевшими в конце 15 — начале 16 вв., его прямые и косвенные представители много где отметились в былые времена (скажем, один Спенсер сражался за кавалеров на гражданской войне и погиб в битве при Ньюбери в возрасте 23 лет, а еще были всякие черчилли, мальборо и проч.), так что граф решил писать про события, в которых участвовала его семья. Он уже издал общий обзор истории своего рода и книгу Prince Rupert: The Last Cavalier, книгу про судивших Карла I, а на днях выпустил книгу про битву при Бленхайме, с пафосным подзаголовком о том, что два человека (герцог Мальборо и принц Евгений Савойский) спасли Европу от французского нашествия. Человек в той битве было побольше, чуть-чуть побольше, но книгу надо будет оценить, благо стоит она смешные 4$ для киндла (видимо, старик Чарльз пишет не ради денег). Про Руперта тоже пора бы прочитать, а то её постиг обычный рок моих бумажных книг: они украшают шкаф, в то время, как электронные читаются во время поездок в метро… Посмотрим, каковы аристократические опусы на наш пролетарский вкус.

P.S. Ещё из примечательных новинок: оксфордский историк медицины Эрика Чартерс издала книгу о военно-полевой медицине в английской армии времён Семилетней войны: Disease, War, and the Imperial State: The Welfare of the British Armed Forces during the Seven Years' War. Вот они какие, хобби образованных дам.
Dragoon

Книга о британской пехоте 17-18 вв.


Хочу рекомендовать всем, кто интересуется войнами 17-18 вв. свежую книгу: David Blackmore. Destructive and Formidable: British Infantry Firepower 1642-1765. Frontline Books (October 19, 2014). Автор - куратор Royal Armouries, писал много статей по этим войнам.

Как только вышла, проглотил её мигом, благо написана она очень ясным языком, без реверансов коллегам и глобальных теорий в духе «как изобретение этой гайки изменило судьбу вселенной». С осуждением человекоубийства здесь тоже туго. Герои книги — простые британские пехотинцы, соль земли и хребет будущей империи. Тема книги — способы организации пехотного огня в эпоху от Английской гражданской войны до Войны за независимость. Всё остальное освещается лишь если это действительно необходимо (даже не всегда указан исход битв, отдельные эпизоды которых приведены в качестве примеров; пружинки кремниевых замков тоже не обсуждаются). Кости и мясо текста — описание стрельбы повзводно и пошереножно, роли офицеров и муштры, преимуществ той или иной системы и т.п. Гигантское преимущество книги перед подобными — отсутствие авторских домыслов и ссылок на другие книги (которые, в свою очередь…). Никаких привычных отечественному читателю оборотов «наиболее вероятным мне кажется…» или «что могло бы быть, если бы…» и т.п. Используются почти всегда лишь первоисточники: с теоретической стороны уставы, руководства и трактаты, а с практической заметки очевидцев и отражающие итоги битв документы. После многочисленных книг, которые представляют собой творческое объединение скопированных оттуда и отсюда кусков чужих книг, это прямо-таки бальзам на душу. События видишь как будто в кино, со всей их пылью, кровью, блеском и славой красных мундиров. (Когда битва была всё же проиграна англичанами несмотря на доблесть пехоты, автор обычно патриотично сворачивает тему замечанием ‘but there were other factors at play’, учитесь).

Было крайне интересно прочитать, насколько живой и адаптируемой была тактика того времени. Смена противника, смена уровня подготовки личного состава, появление железных шомполов или отказ от заправочного пороха — всё приводило к изменением в способе ведения огня. Постоянной оставалась, по мнению автора, лишь приверженность британцев к огню с близкого расстояния. Во время гражданской войны нехватка боеприпасов и необученные солдаты стали причиной перехода на стрельбу сразу тремя шеренгами с расстояния 5-10 метров, за чем следовала немедленная атака вместе с пикинёрами, причём мушкетёры использовали своё оружие в качестве дубинок. В дальнейшем английская пехота училась повзводной стрельбе с 30 ярдов, в отличие от французов, стрелявших пошереножно со 100 ярдов (либо пытавшихся бегать в штыковую вовсе без стрельбы). Обычно на короткой дистанции долгой перестрелки не получалось, и одна сторона бежала.

Основным вопросом было то, на сколько взводов делить трёхшереножный строй, и в каком порядке они должны стрелять, чтобы строй мог поддерживать постоянный огонь, причём все его участки были бы готовы выстрелить по побежавшему в рукопашную врагу или его кавалерии. Ответ на этот вопрос менялся постоянно в зависимости от обстоятельств и изобретений. В середине 18-го века огонь среднего батальона (480 человек, длина строя 100 ярдов) на тридцати ярдах убивал по 100-120 врагов каждые 20 секунд. Зная это, многие противники бежали почти сразу. Основным же навыком английских пехотинцев была не столько способность выпускать пять пуль в минуту, сколько умение… не стрелять. Они должны были хладнокровно дойти до своей излюбленной дистанции, не снимая мушкета с плеча и постоянно закрывая бреши в своём строю, как в песне из «Приключений стрелка Шарпа» — «through smoke and fire and shot and shell». Лучшей защитой от кавалерии тоже было умение не стрелять дальше, чем с 30 ярдов; сам вид строя с мушкетами на изготовку нередко лишал всадников желания атаковать.

Естественно, приведены и случаи, когда было разумно так или иначе модифицировать эту тактику (например, впервые вижу развёрнутое описание плюсов и минусов практиковавшейся иногда перезарядки без шомпола). В целом, главный плюс книги в том, что после её прочтения отпадают все вопросы о том, почему битвы велись таким диковинным образом, непонятным обывателю.
captain

О важности контекста

Есть известное высказывание маркиза Ньюкасла, критикующее университеты и юристов 17 века: "Чем помогли или помогают университетские знания против красных мундиров? Что сделали все мудрецы-правоведы против красных мундиров?" (‘What all the learning of the universities did, or doe, against the red coats? What did all the sages of the law doe against the red coats?’) Мол, если вы такие умные, то почему вас победила армия «круглоголовых»?
А контекст таков. Ньюкасл был типичным недоучкой, которого в Кэмбридже не смогли заставить учиться, так как он предпочитал тратить время на спортивные игры. В дальнейшем прославился как щёголь, искусный фехтовальщик, отличный всадник, поэт и щедрый патрон деятелей искусства. В ходе гражданской войны ему было доверено командование силами роялистов на Севере. Сначала Ньюкасл показал себя крепким середнячком: компетентным генералом и администратором, однако лишённым решительности и воображения. Перед решающей битвой на Марстонской пустоши против армии Кромвеля, Ферфакса и шотландцев Ньюкасл поругался с принцем Рупертом и по сути отказался выполнять его приказы, его войска пришли на поле с опозданием и в пьяном виде. Во время боя Ньюкасл вовсе устранился от командования и сражался как простой кавалерист. После разгромного поражения в расстроенных чувствах он уехал из Англии и следил за дальнейшим ходом войны "из кустов".

А вот сэр Томас Ферфакс, лучший генерал гражданских войн, который командовал круглоголовыми и при Марстоне, и при Нейсби - как раз отлично выучился и в Кэмбридже, и в престижном юридическом Gray's Inn.