antoin (antoin) wrote,
antoin
antoin

Category:
  • Music:

Истоки страхования.

Есть у меня одно любимое занятие, связанное одновременно и с профессией и с хобби. Точнее, не занятие, а привычка — любовь прослеживать историю отдельных институтов современного права до их истоков, теряющихся где-нибудь в Древнем Риме или Средневековье. Есть мнение, что такой комплексный подход позволяет лучше понимать те процессы, которые идут в праве сейчас. Но, главное, мне это очень интересно.
В самом деле сегодня многое в праве уже сильно формализовано, юридическое мышление стадо более абстрактным и научным. Это замечательно и эффективно, но кое-что потерялось. Изучать историю права настолько же интереснее, чем современность, как интереснее наблюдать за работой искусного гравёра, чем за штамповкой рисунков в типографии. Когда изучаешь историю права, чувствуешь биение жизни тех людей.

Возьмём, например, страхование (оно же страх-и-в-ванне). Скучнейшая тема — если говорить о сегодня. Честно слово, даже я не удержу зевка. А вот его история... Она — плеск волн и паруса флотилий, что ушли ко дну столетия назад. Страховое дело родилось в море, на благо торговых судов, точнее, их владельцев. Оно было защитой людей от грозного трезубца Посейдона, удары которого предсказывать не получалось. И потому, где мы увидим судоходство, там же будет страхование — будь то Древняя Греция или средневековая Италия. Первая форма страхования была не вполне обычной: капитан или собственник судна брал крупный заём под тем условием, что если корабль благополучно вернётся, заём будет уплачен с хорошим процентом, а не вернётся — заём останется как компенсация потерь. Недешёвое удовольствие, но овчинка с лихвой покрывала издержки выделки.




Итальянцы знали толк в торговле. Пока другие купцы ещё чесали в затылке, гадая о прибыли, итальянцы давно и успешно страховали свои корабли. В конце концов, зачастую купцу принадлежало одно-два судна, и если хотя бы одно погибнет в шторм, уже невесело, когда же второе захватят пираты, то хоть вешайся. Уже к концу XII века в Италии страхование выглядело привычно для современного глаза. Приходишь к занимающемуся этими делами человеку. Спрятавшись за счётными книгами и столбиками дукатов, он тебе говорит, за какой взнос какое возмещение получишь. Платишь и спокойно уплываешь за пряностями. От XII — XVI веков сохранились очень скудные документы о морском страховании, но, всё же, кое-что есть. Например, флорентийский статут 1523 года содержит форму страхового полиса, которая не так уж сильно отличается от принятой в 1779 году знаменитым английским страховщиком Ллойдом.
Страхование было одним из стимулов развития торговли. Суть его состояла в разделении морских и рыночных рисков. Морские риски принимали страховщики, а рыночные оставались на капитанах и судовладельцах, что делало их бизнес более предсказуемым. Ведь опасность того, что груз не будет продан и пропадёт весь вложенный капитал, была маленькой, в отличие от опасностей открытого моря, а тем более океана.
Средневековая торговля интересна элементом случайности. Это ещё не работающая как китайские часы машина для производства денег. Пока что это по большому счёту авантюра. Попробуй-ка учти болезни, шторм, мятеж, войну, пиратов, цены. Попробуй сам открыть торговый путь туда, куда никто ещё не заплывал. Повезёт — окупится сторицей, начнёшь разъезжать на золочёной карете. Хотя это вряд ли — легче подцепить иноземную заразу, растерять на незнакомых рифах корабли, а то и вовсе угодить в гости к туземцам, которые очень изголодались, гм, по цивилизации. Так и плыви по неверным картам, многие месяцы дрожа на палубе от сырости, холода и страха за груз, в котором всё состояние — играли-то тогда ва-банк. А скука плавания может показаться желанной, когда кто-то хочет запустить в твой трюм лапу, и надо браться за пушки, пистолеты и тесаки. Тогдашние торговцы, в общем, порой давали фору любому корсару в том, что касается морской романтики. Если и в XVII веке многие торговцы сами вели свои корабли, что уж говорить о более ранних веках. Когда ты будешь стар, богат, владеть десятком галеонов иль каррак — тогда и посидишь на берегу, считая барыши. А до тех пор нет резона доверять пришлому капитану, лучше самому отплыть и провернуть сделки, на худой конец, родственничка послать — вон, племянник любезный по молодости лет горяч настолько, что хоть в Египет, хоть на Балтику...



С каждым годом всё больше шебек, галиотов и каравелл уходило в плавание. В море становилось тесно. Но торговля пока что оставалась рискованным делом — время легенд о Летучем Голландце ещё не прошло.
В страховании ничего сильно не изменилось — например, при расчёте вероятностей потери судна и размера премий Ллойд долго время использовал данные конца XVII века, когда этой крупнейшей фирмы ещё не существовало, а была только кофейня в Лондоне, принадлежавшая Эдварду Ллойду. Кофейня эта была интереснейшим заведением, так что не могу обойти её вниманием.
Такие заведения в XVII веке были популярны вовсе не из-за любви англичан к кофе. Это была альтернатива тавернам, в которые респектабельные господа ходить избегали: мало ли что, ещё устроят пьяницы дебош, получишь кружкой в аристократический лоб. Так что джентльмены собирались в кофейнях, чтобы обменяться новостями, слухами, заключить сделки, найти нужных людей или просто перекинуться парой слов с другом. Современный аналог найти нетрудно. Кофейни стали настолько значимой частью лондонской культуры, что в 1675 году Карл II, который, как все правители, с подозрением относился к местам, где публика могла обмениваться информацией, закрыл все подобные заведения. Завсегдатаи возмутились. Поднялся такой шум, что король отменил свой запрет уже через шестнадцать дней. Многие государственные деятели, впрочем, сами появлялись в кофейнях, например, Сэмюэль Пепис, секретарь Адмиралтейства военного флота и известный хроникёр английских событий того периода (тот самый человек, который в 1687 году впервые установил официальный размер британского «юнион джека», бывшего тогда исключительно военно-морским флагом) — он считал, что в кофейнях сможет получить более надёжную информацию о прибытии кораблей, чем у себя на службе в Адмиралтействе.
Эдвард Ллойд открыл свою кофейню в 1687 году в очень удачном месте: близ Темзы на Тауэр-стрит, прямо у доков. Её просторное помещение понравилось торговцам и быстро стало популярным местом деловых встреч — настолько, что в 1691 году Ллойд перевёл её в значительно более просторное и роскошное помещение на Ломбард-стрит. Причина такого успеха заключалась в самом Ллойде — этот предприимчивый малый отлично понял потребности своих клиентов. Сам он никогда лично не занимался страховым бизнесом, но обеспечивал конфиденциальность переговоров. Столы в его кофейне были всегда чисты и надраены до блеска, аккуратные подавальщики разносили не только кофе, но чай и шербет. Для удобства контрагентов были индивидуальные закрытые кабинки, а любой желающий мог получить от Ллойда бумагу, перья, чернила, песок и прочие нужные для письма вещи. Один угол в кофейне был зарезервирован для капитанов судов, где они могли сравнивать свои заметки об опасностях новых открывающихся маршрутов — маршрутов, которые уводили их все дальше на восток, на юг и на запад. Ллойд как хозяину кофейни приходилось постоянно слышать разговоры своих клиентов о подобных сделках, поэтому он завоевал репутацию человека, владеющего достоверной информацией о морских перевозках. Одним из первых он понял, что можно делать большие деньги не только на товарах, но и на информации, и в 1696 году он начал выпускать знаменитый «Lloyd's List». В этой «газете» были сведения о прибывающих и отплывающих судах, об обстановке за границей и на морях — всё то, что было жизненно важно для морской торговли. Информацию Ллойду поставляла сеть корреспондентов из главных портов Англии и континента.
Кофейня работала без перерывов, и даже ночью была заполнена посетителями. Одни страховали свои корабли, другие договаривались о поставке товаров из дальних страны, а третьи намечали путь по истрепавшимся картам. А за окнами кофейни подходил к концу XVII век, жестокий и прекрасный, с его шпагами, широкополыми шляпами, плащами и расшитыми камзолами.


Pieter van den Velde, An English merchant ship and other shipping in a Mediterranean harbour, 1694


Система страхования, которая появилась тогда, сохранилась до сих пор. Любой, кому надо было застраховать корабль, нанимал профессионала-брокера, который обходил кучу страховщиков, каждый из которых за определённый взнос обещал выплатить возмещение — таким образом, весь общий риск разбивался на много маленьких. Это удобно как страховщикам, обязующимся малой суммой, так и страхователям, снижающим риск невыплаты возмещения в страховом случае. Сегодня «Ллойд» — это ассоциация отдельных членов-страховщиков, которые объединены в страховые синдикаты. Страхования заключаются от имени членов Ллойда, каждый из которых несёт ответственность перед страхователем в пределах той суммы, которую принял на свой риск. В отличие от акционеров акционерных страховых обществ, ответственность которых ограничена их долей в уставном капитале, члены Ллойда отвечают всем своим имуществом. Про судьбу Ллойда-человека и Ллойда-организации можно много чего рассказать, но не будем уходить от страхования.
В страхование англичане привнесли одну очень английскую черту — любовь к пари. Страхование в то время — это не скучная статистика, точные вычисления и механический сбор-выплата. Это игра! Это азарт! Страховщики тогда любили рискнуть состоянием, подписавшись на слишком много возмещений — пан или пропал. Страхование кораблей иногда не отличалось от пари на победителя в том или ином виде спорта или в войне или же пари на дату смерти короля. Так расширялась и сфера страхования: страховщики были готовы подписывать страховые полисы, касающиеся почти всех видов риска, включая разрушение дома, разбой на большой дороге, смерть от пьянства, смерть от лошадей и «страхование женского целомудрия». Иногда получалось неудачно: представьте судьбу страховщиков от пожара, когда в Лондоне случился Большой Лондонский Пожар 1666 года!
Такие пари не всем были по нраву — многие страховщики терпеть не могли своих буйных коллег. Желая отмежеваться от недостойных собратьев по профессии, несколько респектабельных брокеров отделились в 1769 году и создали свою кофейню рядом с улицей Поуп-хед (Pope's Head Alley). Называлось это заведение «Новая кофейня Ллойда», и там совершались только те страховые сделки, которые касались кораблей и грузов. Здесь на интересной части истории страхования можно поставить небольшую точку, хотя говорить о нём можно часами.


Henry Popple's map of the British Empire in North America, 1733
big one


В заключение не могу не сказать ещё пару слов о пари у Ллойда. В настоящее время там действует несколько очень интересных полисов:
- на голос Брюса Спрингстина (3,5 млн фунтов);
- на портрет королевы и герцога Эдинбургского на рисовом зёрнышке (20000 долларов);
- на вероятность обнаружения Элвиса живым (1 млн долларов);
- на бороды Клуба бородачей в Дербишире от пожара и похищения (по 20 фунтов каждая);
- на вероятность того, что кто-то умрёт от смеха во время выступления группы юмористов (1 млн долларов);
- на самую большую сигару в мире (17 933 фунта 35 центов);
- на вероятность того, что лохнесское чудовище будет выловлено (1 млн фунтов).
Можно сделать вывод, что хотя Элвис и страшен, как лохнесский монстр, но стоит всё равно поменьше одного только голоса Спрингстина.
Tags: Англия, право
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 84 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →