| |
| Первым словарём английского преступного жаргона считается словарь, составленный Томасом Харманом. Он был опубликован в двух его книгах: «Предупреждение судебным приставам» (1567) и «Основы ловли кроликов, французский язык коробейников и способ понимать это в хитрых уловках жульнических речей: здесь разбираются козни мошенников, ухищрения ловкачей и хулиганов, обманы попрошаек, придумки воров, прозвища низких празношадающихся никчёмных людей и хитрости каждого чернокнижника, с порицанием всех дьявольских делишек. Написано мировым судьёй, имеющим большой авторитет, который исследовал множество этих вещей» (1597) (ловля кроликов — conny-catching — мошенничество, французский коробейников — pedler's French — жаргон преступников). Томас Деккер, писатель пьес и памфлетов, опубликовал словарь Хармана в конце своей книги «Английские преступления» (1608), содержащей описание лондонских тюрем (Деккер сам имел опыт заключения в них за долги). Среди приведённых Деккером словечек были, например, вот такие: Носить лечебные кольца (имеются в виду благословенные королём кольца и перстни, излечивающие от судорог) — носить кандалы. Обманщик Кен — дом, где можно спрятать украденное. Кен-джентри — дом дворянина. Кен-выпивоха — кабак. Клевок голубя — бекон. Головорез — Дьявол. Роджер или Тиб-кладовщица — гусь или гусыня. Суетиться — проводить время с женщиной. Марджери-болтушка — курица. Звякнуть — умереть. Натянуть канат — напиться. Дружеская беседа — виселица. Поднять сук — ограбить палатку на ярмарке. | |
|
| Этот пост написан не для доказывания чего бы то ни было. Это просто краткое описание сферы уголовного права в Англии 16 века для тех, кого это интересует в рамках расширения кругозора. Соответственно, некоторым людям лучше заранее знать, чего не будет в этом посте. Любители «остренького», ищущие смакования изощрённых экзекуций, а также любители в циферках решать, какой маньяк более маньячный, вам не сюда. Те, кого история Европы интересует только ради поисков пятен, в которые можно ткнуть пальцем и преисполниться любви к России, а также те, кто в истории ищет подтверждения политическим тезисам, вам не сюда. Любители строить мощные исторические гипотезы, опираясь на школьный учебник и одну-две старые/публицистические книжки, вам тоже не сюда. Те, кто привык любое сложное явление искажать для простоты навешивания на него однозначного ярлыка «хорошо»/«плохо» (гоблин-стайл), вам совсем не сюда. Я скучный юрист, которому история уголовного права интересна сама по себе, как эволюция механизма самозащиты в обществе и как тема искажения юридических вещей в обывательском сознании. Сильные эмоции по поводу истории меня утомляют и раздражают, особенно когда написание заметки потребовало больших временных затрат. Имейте это в виду. Перед тем, как писать комментарий вообще лучше глубоко вздохнуть и посчитать до 10, а то некоторые, такое чувство, до того спешат что-то написать, что текст поста особенно и не читают.  Миф об осуждении Тюдоров историками. Есть люди, которые надеются понять какое-то историческое явление с помощью прежде всего цифирек, что рождает уникальные выводы, особенно в сочетании с наивной верой в то, что, например, поминальные списки Ивана Грозного — это полная и исчерпывающая опись всех, кто по-любой причине был казнён в его правление. Не останавливаясь на ущербности такого метода, замечу, что, по моему глубокому убеждению, цифры бессмысленны без знания контекста. Особенно, если речь идёт о 16 веке, где железобетонных цифр практически нет. Одно дело картина «безумный король из прирождённого садизма внезапно устроил Варфоломеевскую ночь и поубивал своих подданных» — и совсем другое дело реальные события, которые являются лишь одним эпизодом из долгой череды раздиравших страну гражданских войн, и состоят в том, что в начале очередной войны народ Парижа вспомнил, как гугеноты недавно пытались взять город штурмом, а потом морили осаждённых голодом, так что толпа подключилась к тому, что Гизы хотели сделать точечным уничтожением лидеров вражеской армии. Поэтому прежде чем перейти к цифрам, необходимо сформировать целостную картину правосудия в тюдоровской Англии. Первое, что надо знать — это общие тенденции историографии по Тюдорам. Если говорить коротко, то в 19 и начале 20 века всё было просто: Генрих жестокий централизатор, Мария кровава, а Елизавета мать нации. Вигговская традиция исторической пропаганды как она есть. Примерно с 1940-х годов эта ситуация начала меняться. К 1960 году настоящее научное осмысление этого Генриха VIII и потомков уже было в полном разгаре, и главные лавры тут должен получить Джеффри Элтон, последовательно исследовавший все стороны правления Тюдоров. Естественно, что первой жертвой стали эмоциональные оценки и необоснованные обобщения. По мере освоения первоисточников оказалось, что Генрих не так уж и жесток, Мария не особенно кровава, а Елизавета не так велика, как казалось раньше (и казнила преступников намного жёстче, чем Генрих VIII). Яркие персонажи, достойные голливудского фильма, постепенно становились живыми людьми со своими достоинствами и недостатками, с ошибками и хорошими идеями, а Reign of Terror превратилось в обычную внутреннюю политику, не хуже и не лучше чем в другие века. Тем более, что введённые в научный оборот мнения обычных людей 16го века (не обиженных насмерть католиков) тоже были вполне сдержанными за некоторыми исключениями. В конце концов, кровавые тираны, которые рубят головы налево и направо, возможны только в воображении любителей фентези: в реальной системе сдержек и противовесов Европы непопулярный монарх быстро терял трон, а то и голову. Всё просто -- если кому-то отрубили голову вообще произвольно, то его коллеги задумаются, а не они ли следующие, и примут меры. Сейчас никто уже не пытается однозначно оценить то или иное правление — учёные стараются не заниматься голословными обобщениями, а с максимально возможной точностью описать, что конкретно делали эти политики. Обобщения ведь — это первейшая дорога к искажениям, когда в итоге никто и не представляет себе реальный механизм абсолютной монархии. Изменилось не только понимание личностей, изменилось само представление о том, каким было устройство тогдашнего государства. Генрих VIII нравился старым авторам за обилие легенд от его жёнах и казнях, а сегодняшним авторам он интересен в первую очередь как монарх, при котором Англия сделала гигантский скачок от сеньориальной монархии, едва оправившейся от долголетних Войн Роз, к правовому государству Нового времени. Поэтому впредь если какой-нибудь публицист типа Джаспера Ридли и писал о Генрихе как о кровавом деспоте (Henry VIII: The Politics of Tyranny, 1985), то автор получал полные презрения рецензии, препарирующие все его уловки и искажения фактов, — в том числе от авторов, которые раньше сами писали про Генриха легенды, но потом признали ошибки. Упорствовали только редкие марксисты, просто потому, что для учёного признание своей ошибки — это нормальная часть научного процесса, а для марксиста это ведь означает признать не маленькую ошибку, а кардинальный слом своего мировоззрения. Впрочем, дело не в них, любой человек твердолоб, если видит в истории продолжение личных убеждений. Разбирать государство Тюдоров здесь не место, это тема для отдельной заметки, а потому перейдём к непосредственной теме обзора, для удобства разделённой по теме мифов. ( Read more... )- Tags:Англия
- Music:Rainbow - Sixteenth Century Greensleeves
| |
|
| Когда речь заходит о Генрихе VIII многие любят говорить, что он казнил 72 000 человек. Особенно эта цифра нравится тем, кто пытается доказать исключительное милосердие Ивана Грозного по сравнению с современниками (хотя сравнение зверств, имхо, затея совершенно бессмысленная). Но хочется напомнить, откуда эта цифра взята. В 99% случаев называющие её вообще не приводят источника или переписывают друг у друга. В 1% ссылаются на Холиншеда, издавшего свою хронику через четверть века после смерти Генриха VIII. А на самом деле писал это не Холиншед, а его коллега Уильям Харрисон в книге 1557 года ( http://books.google.co.uk/books?id=4qwDICPz6OoC&pg=PA193&dq=), который ссылался на итальянского астролога Джироламо Кардано, который в свою очередь ссылался на епископа Лисьё. Более того -- речь шла не об абстрактных казнях, а о том что якобы 72 000 - это только бродяги и воры, казнённые в последние два года правления Генриха VIII, т.е. в 1546-1547 (жёны и политические враги нот инклюдед). По мнению Харрисона, что интересно, казнить этих негодяев было правильно, и хорошо бы казнили больше, а то после смерти Генриха совсем спасу не стало от бандитов. Для справки, 72 тысячи это полтора тогдашних Лондона, а всего в Англии тогда было около 3 млн. А акт, предусматривавший увечье при рецидиве бродяжничества и смертную казнь при третьей поимке действовал только с 1536 по 1542г. (C. S. L. Davies. Slavery and Protector Somerset; The Vagrancy Act of 1547. // The Economic History Review, New Series, Vol. 19, No. 3 (1966), pp. 535), плюс по нему для признания человека бродягой все три раза нужно было предложить ему нормальную работу со среднерыночной зарплатой, и только если он отказывался, а три добропорядочных человека подтверждали, что он бродяжничает и побирается, он признавался бродягой (это было сделано для отсеивания обычных безработных от профессиональных бомжей, которые работать вообще не желали). Любили католики Генриха, да. Соответственно, увидев в чьём-то тексте эту цифру, есть основания не верить всему тексту. | |
|
| Есть такие эпизоды в истории, которые заменяют историкам летние киноблокбастеры — эпизоды, которые не наводят ни на какие размышления, а просто радуют красивой картинкой. Взять например битву при Хушабе. Предыстория: британцы вторглись в Персию, чтобы отмстить ей за захват афганского Герата, немножко повоевали и помчались обратно к своей базе в порту Бушир, а большая персидская армия 7 февраля 1857 года внезапно поймала британцев в ловушку и вынудила принять сражение. Гвоздём программы стала атака эскадрона 3-его полка Бомбейской Лёгкой Кавалерии на каре персидской пехоты. Персы были обучены сражаться в европейском стиле, так что не дрогнули перед британскими всадниками. По всем правилам, кавалерии полагалось отступить. Во главе эскадрона, как обычно, скакали офицеры, и среди них был лейтенант по имени Артур Томас Мур. Его конь заартачился перед стойким пехотным квадратом, но Мур сумел совладать с ним, пустил в карьер и заставил совершить безумный прыжок через штыки. Животное обрушилось на пехотинцев и, естественно, умерло (жаль лошадку), а Мур умудрился сломать при падении саблю. Казалось бы, не подняться уже британцу выше чина лейтенанта, но он отважно защищался оставшимся в руке обломком, пока не подоспела подмога. Мёртвый конь оставил в стене персидского каре хорошую брешь, и в неё тут же ворвался британский эскадрон, кроша пехоту саблями налево и направо. Кавалеристы промчались сквозь квадрат, повернулись и промчались обратно, вырезав все пять сотен персов, кроме двух десятков, сумевших спастись. Поразительно, но лейтенант-терминатор уцелел: когда его уже готовились нанизать на штык, вовремя прискакал капитан Джон Грант Малькомсон и спас коллегу из мясорубки. Мур и Малькомсон получили в итоге по Кресту Виктории. Мур ещё успел хорошо подраться в ходе Индийского Мятежа, и вышел в отставку как почётный генерал-майор в 1891 году. Вот ведь удачливый дядька... - Tags:Англия
- Music:Rebellion - The Clans Are Marching
| |
|
|  Очень нравится мне эта цитата: «Причина наших невзгод заключается в двух вещах. Мы стремились осчастливить весь народ, и это было хорошо; но делая это, мы сделали весь народ несчастным. Мы старались угодить королю, но я думаю, что теперь мы не угодим ему, если только не перережем себе глотки. Мы защищали дом, а в нём оказались гнилые опоры — я имею в виду Парламент, которые состоит из компании прогнивших депутатов». — Эдуард Сексби, 1647 год. С драматической точки зрения в английском кризисе XVII века самое яркое — это битвы гражданской войны и казнь короля. С юридической точки зрения интересны в первую очередь дебаты о государственной власти, которые шли с самого начала века и в итоге закончились боевыми действиями. А в гуманистическом плане больше всего пищи для размышлений даёт период после победы Парламента на поле брани. Время, когда оказалось, что проиграли на самом деле обе стороны, причём уже в тот момент, когда впервые взялись за мечи. Время разочарования в идеалах и мучительного поиска выхода из получившегося тупика. Время грызни внутри стана победителей, сильно поредевшего в ходе войны, время надежды побеждённых на не менее жестокий реванш. Ни одна художественная книга с надуманным психологизмом не сможет сравниться с теми метаморфозами, через которые проходило большинство участников этой реальной исторической пьесы. Видимо, именно из-за своей увлекательности этот пахнущий кровью сюжет так часто повторялся в истории. И будет ещё повторяться, если только не переведутся борцы за идеалы. Им ведь всем обязательно надо наломать премного дров, прежде чем прозреть, в отличие от сражающихся просто за деньги или защищающих свой дом. Взять хотя бы судьбу этого Сексби. Служил наёмником в Европе. Потом служил под началом Кромвеля. Потом служил у Ферфакса. В ходе войны стал левеллером и радикалом. После победы в войне и чистки Прайда набрал политический вес. А к 1655 году полностью разочаровался в Кромвеле. В 1657 году планировал на него покушение. После провала сумел тайно провезти в Англию и широко распространить памфлет Killing Noe Murder, призывающий к убийству тирана. Снова создал заговор против Кромвеля. Был схвачен и посажен в Тауэр. Подхватил там болезнь и умер в 1658 году, не дожив до смерти своего врага в следующем сентябре. Слева направо: Кромвель, Лильбёрн, Рейнсборо, Сексби. Пока ещё друзья. (из т/ф Devil's Whore. По содержанию фильм ужасен, но визуально хорош, да и Эдуард там лучший персонаж) - Tags:Англия
- Music:Rebellion - War
| |
|
| Битва при Марстон Муре закончилась победой армии Парламента, но Кромвелю некогда было пить из праздничных кубков. Хищными птицами его кавалеристы неслись через поля Йоркшира, преследуя остатки роялистов. Наконец, даже Старина Железнобокий устал и дал отдых измученным коням и людям. Приближалась ночь, и пора было искать ночлег. Ближе всего оказалось поместье сэра Уильяма Инглби. В отряде Кромвеля оказался офицер, бывший родственником семьи Инглби, так что Оливер не мог бы найти лучшего вестника. Офицер отправился в поместье, назвал себя и получил аудиенцию у хозяйки. Пустить Кромвеля на ночь леди категорически отказалась. «Подобных типов тут никогда не будет! — заявила она. — И у меня достаточно сил, чтобы защитить себя и дом от любых мятежников». Её родственник, в свою очередь, постарался обрисовать, что будет, если леди совершит невообразимую глупость и окажет сопротивление. В итоге хозяйка всё же согласилась принять проклятого генерала Парламента, но это потребовало чертовски долгих уговоров. Кромвеля и его бряцающую оружием и доспехами свору она встретила на пороге, заткнув за фартук пистолеты. Первым делом леди заявила: «Надеюсь, что ни вы, ни ваши солдаты не будете вести себя неподобающе». Кромвель со смехом обещал ей это. Затем хозяйка провела их в дом, но целую ночь просидела, бдительно наблюдая за незваными гостями. Утром, когда Кромвель собрался в дорогу, она сказала ему: «Хорошо, что вы вели себя столь мирно. Иначе вы бы не покинули этот дом живым!»  "Кромвель после битвы при Марстон Муре" (Знаю, что была тут эта картина, но очень уж она мне нравится) - Tags:Англия
- Music:Sabaton - Attero Dominatus
| |
|
| Как всем известно, Испания в XVI веке была тёмной необразованной страной, где лютовали инквизиторы и иезуиты. Именно из-за этого векового мракобесия Филипп II в бытность свою королём Англии начал масштабную программу строительства британского флота, именно из-за этой ограниченности университет Саламанки стал первым в Европе официально преподавать теорию Коперника, именно из-за этого консерватизма при испанском короле действовал специальный государственный орган, занимающийся поиском талантливых изобретений и финансированием их испытаний. Какие потрясающие военные изобретения приносили в этот орган — это отдельная история, а сейчас коснёмся всего одного эпизода. Филипп II, что тоже всем известно, занимался не только тем, что читал Эразма, Дюрера, Мирандолу, Коперника и другие 14 000 томов своей библиотеки. В промежутках между чтением он обращал гневный взор на Англию и мечтал о том, как тень испанской тирании накроет всю Европу и особенно этот проклятый прогрессивно-демократический остров. Не хватало самой малости, а именно хорошего флота. Поэтому одним из основных желаний Филиппа было заполучить все эти английские ноу-хау (в то время он ещё смутно представлял, насколько хорошо испанские подданные могут саботировать приказы испанского короля). А в то время, как король строил зловещие планы насчёт морских псов королевы Лиз, один англичанин угодил в испанскую тюрягу на неопределённый срок. Там ему не понравилось. Настолько не понравилось, что он вспомнил о своих национальных чертах и решил обменять государственную тайну на свободу. Через своего друга-лоцмана, служившего у испанцев, английский моряк сообщил, что может раскрыть кучу секретов британского корабельного дела. Друг сообщил, что за это его согласны помиловать. Несколько дней англичанин передавал лоцману чертежи и записи. Помилования он не дождался. В конце концов друг просто исчез. Прошло немало времени, прежде чем англичанин каким-то образом сумел выйти из тюрьмы. Тогда он узнал, что его друг просто-напросто подавал все полученные военные тайны от своего имени, вообще не упоминая о сидельце, и был за полезные сведения щедро вознаграждён. Жаль, неизвестно, произошла ли тёплая встреча друзей много лет спустя. Надеюсь, они встретились, обязательно встретились. Всё сложилось грустно потому, что в таких делах надо поступать, как многочисленные супостаты Джека Бауэра в «24»: требовать иммунитет в письменном виде, отсылать его своему юристу на экспертизу подлинности и отсутствия скрытых ловушек, а потом уже выдавать ценную информацию. | |
|
| Часто повторяют потрясающий факт — что в начале 19 века в Англии смертной казнью наказывались 222 преступления. На деле же всё не так весело: за вычетом нескольких никогда не применявшихся древних статей было только 20 преступлений, караемых смертью, просто с различными подвидами (поджог например был в 7 вариантах). В течение последующих десятилетий количество этих преступлений постепенно сокращалось, вплоть до 4 в 1861 году: государственная измена, убийство, поджог королевских верфей и пиратство. А там уж и полная мягкосердечность толерантностью были не за горами.
Так что с бесчеловечным английским судом вышло как с инквизиторами, которые очень часто приговаривали изловленного еретика к покаянию и молитвам, но всем наплевать — в статистику это шло как обвинительные приговоры, а там недалеко и до волшебного превращения «обвинён» в «казнён». Так пишется история, да.
Специально для предотвращения традиционных комментариев, вызванных пренебрежением к законам логики: нет, это вовсе не означает, что в Англии не вешали малолетних воришек, а инквизиторы никого не сжигали. Это вообще чисто юридическая шутка для ограниченного пользования.
П.С. На самом деле причину популярности темы «капитальных наказаний» в Англии я понять не могу. Уныло же и однообразно. Другие народы в этом проявляли куда как больше изобретательности и вкуса. | |
|
| 1745 год. Англичане проигрывают битву при Фонтенуа. Один из их командиров, герцог Камберленд, благодаря собственным ошибкам теряет от артиллерийского огня 6000 солдат из 15000 подопечных. После битвы Камберленд приказывает собрать извлечённые из трупов и раненых куски картечи, чтобы обвинить французов в нарушении законов войны между европейцами и использовании запрещённого негуманного вида оружия.
1746 год. Герцог Камберленд наносит шотландцам сокрушительное поражение при Куллодене, вовсю используя картечь. | |
|
| Как известно, мятеж в Нидерландах не был подавлен в зародыше в первую очередь из-за того, что в эти далёкие и убыточные провинции занимали далеко не верхнюю строчку в рейтинге стратегических интересов Испании и Филиппа II. Как писал герцог Альба, «Я всегда бьюсь головой о стену, когда слышу, сколько денег мы тратим на бесплодную войну с турками». Постоянно находились дела поважнее, и итог тоже известен: маленькая ранка расширилась, загноилась, пошла гангрена и закончилось всё ампутацией. Хорошая иллюстрация того, что при составлении плана действий надо учитывать не только важность какой-то задачи, но и необходимое время на её решение: со всякой мелочью легче сразу разобраться и забыть. А с подавлением мятежей всегда надо спешить, пока они маленькие, как в том анекдоте про пыхтящий чайник. Не только потому, что растёт число мятежников внутри страны, но главное потому, что чем дальше, тем больше найдётся других стран, которые не откажутся половить жирных карпов в мутной воде. Мятежникам ведь нужно только продемонстрировать, что они люди серьёзные, с ними можно иметь дело, а спонсорский бюджет не будет благополучно освоен.Так было и с восстанием во Фландрии. Испанцы провозились с им до того, что Елизавета наконец сочла бунтовщиков заслуживающими не мелких подачек, а официального внимания и помощи. После долгих переговоров, в августе 1585 года в дворце Нонсач наконец было заключено знаковое соглашение, и уже осенью английские войска и деньги потекли в Голландию. Всего Англия должна была постоянно держать в Голландии 6350 пехотинцев и 1000 всадников, а также оплачивать четверть всех военных расходов. Испанцы были в бешенстве. Кого ещё кроме «рыжей шлюхи» винить в том, что голландцы, чьи дела в предыдущие годы шли хуже некуда, вдруг заупрямились и отказались от компромисса? После того, как многие командиры мятежников перешли на сторону испанцев со своими полками, гарнизоны вовсю продавали укреплённые пункты, обострились внутренние разногласия бунтующих группировок, Зеландия и Брабант саботировали планы кампании, и казалось, что победа близка как никогда — вдруг нате вам, расхлёбывайте по-новой, благородные доны, да возьмите ложку побольше. И это ещё были цветочки-лютики, потом будет куча моментов, когда в период кризиса Объединённые Провинции спасала только заграница, совсем как в мечтах Остапа Бендера. Зато с Филиппом II и тогдашними испанцами решительно несогласны почти все прежние и современные голландские историки. Мол, да, было дело, подсобили Англия и Франция, но немножко, а решающую роль сыграла безудержная отвага бюргеров, родная земля и общая предопределённость поражения проклятых папистов. Вот и помогай таким. | |
|
| Обсчитался я с этими проклятыми календарями: 30 января 1648 года по юлианскому календарю было 9 февраля 1649 году по григорианскому, а я автоматически прибавил не 10 а 13 дней, положенных для 20-21 вв. и соответственно этот пост должен был появиться три дня назад. Ну да ладно... Лондонцы вроде бы всё равно каждый год кладут цветы к статуе короля вообще 30 января по григорианскому.  «Then let's hope for a peace, for the wars will not cease, till the King enjoys His own again» (роялистская песня 1640-ых годов) — Там холодно? — Да, сир. — Тогда дайте мне ещё одну рубашку. Я не хочу, чтобы они подумали, будто я дрожу от страха. (Карл I - слуге, перед выходом на эшафот) «Мои молитвы будут кратки, когда я протяну руки вот так, тогда руби» (Карл I - палачу) «А хорошо сложен наш король, жить бы ему да жить...» (Оливер Кромвель у гроба Карла) | |
|
| После того, как братья вдоволь наубивают братьев, а отцы настреляют достаточно сыновей, возникают два варианта дальнейшего существования: первый заключается в яростных словесных дискуссиях между гордыми победителями и романтичными побеждёнными, а второй — это когда участникам и потомкам при упоминании темы гражданской войны внезапно становится очень стыдно, и они избегают смотреть друг другу в глаза. В Англии тему гражданской войны долгое время проворачивали по второму варианту, то есть да, была, но к лучшему и не особо кроваво. Жестокости, мол, — это в Тридцатилетней, а не у нас. В самом деле, зверская резня в Англии ещё как была, но масштабы сильно уступают немецким, плюс рассматривалось это как отвратительные преступления, а в целом большинство народа стремилось воевать без эксцессов, хотя и не удавалось. Разве что самые религиозные утверждали, что раз в Ветхом Завете израильтяне вовсю устраивают всяким филистимлянам холокосты, значит боженька в принципе не против вырезания врага со всеми штатскими, женщинами и детьми (вот они, плоды перевода Библии с латыни на народный), но большинство современников всё же ориентировалось на Новый Завет. Однако в представлении потомков английские гражданские войны стали совсем уж карамельными. Вот, к примеру, известная картина «Когда ты последний раз видел своего отца?»  'And when did you last see your father?' 1878 William Frederick Yeames С точки зрения искусства, картина великолепная. Очень хороший пример того, как разные детали рассказывают настоящую историю. Трогательный мальчик-кавалер на подставке символизирует, как детское благородство и честность могут приводить к страшным последствиям. Фигуры плачущей младшей сестры, старшей сестры и матери, добрый солдат слева, офицер на диване, спокойные дознаватели, алчный пуританин со шкатулкой драгоценностей — всё можно прочитать просто по их лицам и позам (см. увеличенный фрагмент). Многие считают, что автор демонизировал пуритан и выразил явные симпатии к роялистам. Может быть, но в период гражданской войны такие вопросы задавались совсем иначе. Однажды протестанты действительно требовали у малолетнего сына роялиста рассказать им, где прячется его отец. Мальчик не желал отвечать, и пуритане раздели его догола и начали его вешать до полусмерти. Когда верёвку срезали, ребёнок не подавал признаков жизни. Тогда его потыкали остриями шпаг, убедились, что маленький кавалер жив, и оставили в придорожной канаве. Вот вам и «когда ты видел своего отца?». - Tags:Англия
- Music:Grave Digger - Funeral for a Fallen Angel
| |
|
|  Когда речь заходит об английском капитализме, то часто всплывает вопрос огораживания, спасибо за это марксистам. Оказывается, огромное количество людей так и продолжает верить во вдалбливаемую в школах трогательную картинку «овцы пожирают людей»: алчные землевладельцы из буржуазного стремления увеличить прибыль превращают поля в пастбища, сгоняя три четверти бедных арендаторов. Пока лорды наслаждаются наживой и чистоганом от продажи овечьей шерсти, целые деревни становятся безземельными бродягами, которых за околицей ждут не дождутся кровавые палачи Генриха VIII, вешающие жертв десятками тысяч. После повешения эти бедняки идут в города, чтобы снабжать английскую промышленность рабочей силой и участвовать в восстании против отсталых роялистов на стороне прогрессивной буржуазии (той самой, которая и выгнала пролетариев с родного очага). Смахнув слезу, посмотрим вкратце, что же представляли из себя огораживания, даже не касаясь вопроса о том, кто там был против роялистов (английская гражданская война была чем угодно, но только не войной чего-то прогрессивно-буржуазного против отсталого феодализма). С первого же приближения оказывается, что хотя огораживания действительно увеличивали прибыль, но прибегали к ним не только самые предприимчивые землевладельцы, а огромное количество самых что ни на есть консерваторов, погребённых под кучей долгов в результате традиционно феодальных трат на благо местной общины, на содержание многочисленных слуг и приживал, на экстравагантное строительство и, конечно, на придворную жизнь. Связь между склонностью к огораживанию и личной мотивацией лендлорда установить оказывается крайне трудно. Да это и не надо. Дело в том, что огораживания к 1550 году в большинстве случаев происходили по общему соглашению арендаторов для увеличения интенсивности сельского хозяйства. Сохранившиеся документы XVI-XVII веков показывают, что огораживания часто затевались по инициативе йоменов, а не только лендлордами, и отвечали интересам всех заинтересованных лиц. Дело в том, что речь идёт не о коротком процессе, а о практике, растянувшейся на несколько веков, в течение которых этим словом называли совершенно различные действия. Огораживание, состоящее в захвате лендлордом общинных земель для превращения в овечьи пастбища, в частности, было только небольшой долей всех огораживаний, да и встречалось в основном до 1510 года, почти исчезая к 1530-ым. К 1530 годам огораживание обычно было огораживанием пашни для интенсивного выращивания зерновых либо для смешанного сельского хозяйства, включающего и овцеводство, и земледелие. Даже в центральных графствах, где земля по своему составу лучше всего подходит для овцеводства, а не зерновых, массово наоборот превращали пастбища в пашни. На севере Англии в XVII веке доля пашен по отношению к пастбищам выросла с 1/3 до 2/3. Это отмечали и современники — в 1621 году, например, спикер палаты Общин заявлял, что «В настоящее время не нужны дополнительные пашни, нужны пастбища и скот, поскольку слишком много лесных участков и пустырей были превращены в плодородные пашни вместо пастбищ». Авторы XVII в целом защищали практику огораживаний за получаемую прибавку в урожае зерна. Кто же протестовал против огораживаний, если фермеров не сгоняли? Не йомены или копигольдеры, а изначально безземельные сквоттеры, которые самовольно захватывали небольшие участки общинной земли и промышляли охотой, собирательством и вырубкой леса. ( Read more... ) | |
|
| Boomp3.comКак и в любой другой тогдашней заварушке, в английской гражданской войне местному населению была оказана квалифицированная помощь заграничных профессионалов. Было этих иностранцев, конечно, поменьше, чем если бы в Англию можно было прийти по суше, но всё равно прилично, вплоть до того, что их количество в армии «защищающего народную свободу» Парламента оказалось весомым фактором в борьбе за поддержку электората. Защищаемый от королевской тирании народ почему-то вёл себя эгоистично и отказывался выносить поведение заморских наёмников: вызвавшиеся помочь братьям-протестантам немцы и богемцы очень уж энергично занялись грабежами, разбоем и изнасилованиями. Позже наймом солдат удачи занялся и король, он просто не сразу нашёл для этого средства. В итоге в обеих армиях можно было встретить кого угодно: французов, немцев, нидерландцев, итальянцев, скандинавов, поляков, испанцев, выходцев с Балкан и даже из Месопотамии находились представители. Мотивацию их отлично выразил тогда капитан Карло Фантом: «Мне плевать за что сражаетесь вы. Лично я сражаюсь ради ваших полу-крон и ваших красивых женщин» (‘I care not for your Cause, I… fight for your halfe-crowne[s], and your handsome woemen’). Вот молодец, настоящий мужчина и воин, не то что беззаветно преданные самураи.  Вообще, наёмный рынок труда был в ту пору настоящим рынком, и порой на исход войн самым прямым образом влияла ситуация со спросом, ведь он всегда был больше предложения. Скажем, немало проблем испанской монархии принесла Тридцатилетняя война, лишившая Фламандскую Армию части всегда значительного немецкого контингента, а гражданские войны в Англии сначала вызвали отток из Фландрии английских солдат, а за тем наоборот приток — побеждённых роялистов. Что же касается самих англичан, то король Карл проиграл гражданскую войну из-за сильной нехватки пехоты, усугублённой стратегическими ошибками, а одним из факторов нехватки солдат была начавшаяся во Франции Фронда. Деньги-то в последние годы войны нашлись, и немалые, но королева так и не смогла нанять достаточно людей для своего мужа (зато в свою очередь кровавый исход войны и затем казнь короля оказали на Фронду действие ушата холодной воды, поскольку многие мятежные дворяне испугались, что им припишут такие же радикальные намерения, и сделали шаги по уменьшению градуса конфликта). В свою очередь, многие англичане сами ранее были наёмниками. Например, подсчитано, что среди участников битвы при Эджхилле были не только те, кто впервые пошёл на войну, как Оливер Кромвель, но и по меньшей мере 60 парламентских и 30 королевских офицеров, которые ранее сражались на континенте, не говоря о простых солдатах. Вот и получилось, что хотя при первых Стюартах Англия в основном наслаждалась миром, огромное количество людей разных сословий знали военное дело благодаря стремлению найти деньги и неприятности на чужбине. В частности, из шотландцев поучаствовать в Тридцатилетней войне умудрились около 10% всех взрослых мужчин. Проблема была только в том, что это был опыт исполнения приказов, а не командования, так что все полководцы наоборот страдали от недостатка опыта. Одни, как Карл, вообще ни разу не участвовали в битвах, а его противник граф Эссекс недолго служил полковником в голландской пехоте, да эпизодически участвовал в шотландских войнах. Другие маститые лорды с обеих сторон были им под стать, не зря зачастую наиболее здравыми оказывались советы принца Руперта, который успел подраться в Тридцатилетней войне в битве при Флото, где его пленили и на три года посадили в австрийский Линц, где юноша погрузился в чтение пособий по военному делу. Так что ничего удивительного, что хотя битвы проводились вполне здраво, все остальные действия противников в этой войне кажутся стратегическим дуракавалянием. Что касается использованной картинки, то она изображает как раз наёмников английской гражданской войны. Первый — мушкетёр, одетый по французской моде, особенно примечательны разрезы на рукавах и эдакие бантики где только можно, а также внешние чулки, перевязанные а-ля сапоги с мягким верхом. Налицо новоприбывший, потому что все попытки любителей униформы моментом разбивались о реалии войны, и даже в армии Новой модели недолго продержались красные мундиры: что находили — то и носили. Мушкет у парня тоже очень французский: с устаревшим спусковым крючком, а кроме «вилки» для мушкета имеется swine-feather, иначе называемое «шведским пером», копьё фута в четыре длиной, чтобы создавать препятствия наступающему врагу. Иногда «перо» комбинировали с «вилкой», но чаще носили и то, и другое. В отличие от континентальных войн в Англии процент кавалерии по отношению к пикинёрам оказался намного выше, так что стрелкам потребовалась эта дополнительная защита, которую, например, шведская армия широко применяла против поляков, но мало — против немцев. Второй наёмник — кавалерийский офицер неопределённой национальности. Серебряное шитьё на рукавах довольно обычно для того времени, хотя одно время была потрясающая гипотеза, что это была одетая на войну форма для регби. На голове zischagge по-немецки, а по-нашему шишак, с подвижным наносником и трубкой для перьев с левой стороны — в польском стиле, но его носили по всей Европе. Повязанный на шею платок служил знаком отличия (...и мог быть быстро сорван в случае, если наёмник обнаруживал, что ошибся с выбором стороны, то есть оказался не на стороне победителей). - Tags:Англия
- Music:Iron Maiden - The Mercenary
| |
|
| Знали бы мушкетёры, которые у Дюма так много ругаются на привычку англичан дуть грубое пиво вместо вина, что столетие назад у них нашлись бы английские единомышленники в ненависти к этому чужестранному напитку...
Beere, is a Dutch boorish liquor, a thing not known in England, till of late days an Alien to our Nation, till such times as Hops and Heresies came against us, it is a saucy intruder in this land..And now in late days it is much used in Enlgand to the detriment of many Englishmen...for the drink, is a cold drink; yet it doth make a man fat and doth inflate the belly...
— Andrew Boorde in Dyettary, 1542 | |
|
| Знаете ли вы, что за английский политик заявил как-то раз, что главная защита Англии — это её флот, и если будет крутой флот, то никто ей не страшен? Этот человек инициировал программу строительства отличного нового поколения кораблей, которые потом служили долго, некоторые больше века. Большинство кораблей, которые победили Непобедимую Армаду, возникли именно в ходе реализации этой программы, в необходимости которой он яростно убеждал Тайный Совет Англии. Подсказка 1. В честь этого политика даже один лучших новых кораблей назвали. | |
|
| К старой теме, которую когда-то поднял ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) freakup — как повезло англичанам, что вокруг них первоклассный ров с водой. Как подсчитали любители контроля над чужими деньгами, голландцы тратили в 17 веке на сухопутную армию в два раза больше чем на свой первоклассный флот, а в 18 веке в четыре раза больше (Jaap R. Bruijn: The Dutch Navy of the Seventeenth and Eighteenth Centuries). Вот оно как безо рва-то, в окружении алчных соседей, особенно когда отпал вопрос Испании, которой не так легко было перебрасывать войска в мятежные провинции, и возникли проблемы с сидящей рядом Франции, всегда готовой послать дартаньянов штурмовать маастрихты. Будь Нидерланды отделены от континента чем-то не хуже Ла-Манша, всё сложилось бы иначе. К сожалению, не нашёл точного подсчёта соотношения морского и сухопутного бюджета в Англии в 17 веке, но там на флот тратили как бы ни больше, чем на армию. И не потому, что флот был таким уж большим, а потому, что в отличие от Нидерландов, которые могли выставить около 70 000 солдат, а если потребуется, то и много больше, в Англии к 1688 году армия насчитывала около 23 000. Не потому что такие бедные (хотя и это тоже), но больше было просто не нужно (после гражданских войн Кромвель располагал где-то 50 000 солдат). Для сравнения, даже такая нищая по европейским меркам страна, как Дания держала во второй половине 17 в. около 33 000 солдат (шведы больно близко), а 20 000 в полном напряжении сил выставляла Саксония, на которую точили зубы со всех сторон. | |
|
| Влияние музыки на примитивные народы — интересная тема для исследования. Говорят, даже туземцы-каннибалы вполне понимают Моцарта и плачут от нахлынувших чувств. Или вот зулусы... В конце войны с зулусами возникла необходимость переговоров. Их поручили вести генералу сэру Эвелину Вуду. Отправился Вуд на переговоры с хорошей свитой и даже с оркестром. Пока генерал общался с вождями, остальные дикари расположились полумесяцем вокруг англичан и апатично сидели на песке. Но вот генерал вышел из поставленной для переговоров палатки и приказал оркестру играть «Боже, храни королеву!». Рядовые зулусы тут же повскакивали с мест и приняли угрожающие позы, но быстро уселись, поскольку их вожди остались сидеть. Вожди же приняли самый мрачный вид, какой только можно представить, и погрузились в молчание. Переговоры зашли в тупик. Генерал скомандовал дирижёру сыграть что-нибудь поживее. Будучи ирландцем, дирижёр решил ударить по аудитории «Утром Дня Св. Патрика». То, что было дальше, очевидцы пересказывали с огромным изумлением. Сначала несколько зулусов, потом ещё и ещё, наконец все они встали и принялись радостно танцевать под музыку. Когда композиция закончилась, дикари со смехом окружили оркестр, шутили и похлопывали их лошадей, будучи в наилучшем расположении духа. Больше всего их потряс барабанщик с огромным барабаном, который даже сидя верхом умудрялся так круто лупить по своему инструменту. Переговоры закончились очень хорошо, и армия зулусов даже эскортировала англичан весь первый день обратного пути. (по воспоминаниям сержант-майора Моула «Королевский гусар», изданным в 1893 году) - Tags:Англия
- Music:Mafo de Oz - Belfast
| |
|
| Подвиги немецкого крейсера Эмден были так хорошо известны и любимы читателями в 1914 году, что рекламщики не могли остаться безучастными. Особенно сильный резонанс имели многочисленные нападения на британские суда в Индийском океане, который в ту пору даже имел прозвище "британское озеро", так много там плавало английских торговцев. Вскоре после задержания торгового судна Индус, которое везло 150 ящиков с мылом, британская газета в Индии сделала такое объявление: "Несомненно, что немецкий крейсер Эмден знал о перевозимых на Индусе 150 ящиках знаменитого мыла Элизиум, производства Северо-Западной Мыльной Компании, и именно это стало причиной погони. Экипаж Эмдена и их одежда теперь чистые и душистые благодаря мылу Элизиум. Попробуйте и вы это мыло!" | |
|
| Товарищ ecoross1 поделился японским видением Ктулху. На это у нас есть достойный фхтагн: Вспоминается сразу Macdermott's War Song The "Dogs of War" are loose and the rugged Russian Bear, All bent on blood and robbery has crawled out of his lair It seems a thrashing now and then, will never help to tame That brute, and so he's out upon the "same old game" The Lion did his best to find him some excuse To crawl back to his den again. All efforts were no use He hunger'd for his victim. He's pleased when blood is shed But let us hope his crimes may all recoil on his own head Chorus: We don't want to fight but by Jingo if we do We've got the ships, we've got the men, and got the money too! We've fought the Bear before and while we're Britons true, The Russians shall not have Constantinople The misdeeds of the Turks have been "spouted" through all lands, But how about the Russians, can they show spotless hands? They slaughtered well at Khiva, in Siberia icy cold How many subjects done to death we'll ne'er perhaps be told. They butchered the Circassians, man, woman yes and child. With cruelties their Generals their murderous hours beguiled, And poor unhappy Poland their cruel yoke must bear, While prayers for "Freedom and Revenge" go up into the air. (Chorus) May he who 'gan the quarrel soon have to bite the dust. The Turk should be thrice armed for "he hath his quarrel just." 'Tis said that countless thousands should die through cruel war, But let us hope most fervently ere long it shall be o'er. Let them be warned: Old England is brave Old England still. We've proved our might, we've claimed our right, and ever, ever will. Should we have to draw the sword our way to victory we'll forge, With the Battle cry of Britons, "Old England and St George!" (chorus) | |
|
|  История запретов на короткоствол началась чуть ли не одновременно с историей пистолетов, а истинную историю пистолетов надо отсчитывать с появления колесцового замка. Фитильный замок в Европе был всё же атрибутом исключительно аркебуз да мушкетов, лепить его на что-то компактное решались только совсем редкие оригиналы. Что вы хотите, цивилизованные страны, а не какая-нибудь Япония, где пистолеты с фитильными замками ещё и в XIX производили достаточно массово. Чёрт его знает, кто изобрёл колесцовый замок. Очень вероятно, что это сделал Да Винчи: в Il Codice Atlantico Леонардо есть изображение колесцового замка, а датируются они примерно 1483-1485 годами, когда Леонардо делал зарисовки на военные темы для Жентиля деи Борри, оружейника миланского герцога Лодовико Сфорца. Есть и не имеющая особых подтверждений легенда о том, что колесцовый замок изобрёл безымянный оружейник в Нюрнберге. Если смотреть по уровню развития техники, то необходимая база для изобретения такого сложного и тонкого механизма имелась только в таких городах, как Милан и Нюрнберг. Из сохранившихся образцов самые ранние — это замки на трёх ружьях-арбалетах в венецианском Дворце дожей, сделанные в 1520-е гг., а также первый немецкий образец на ружье-арбалете в Мюнхене, гербы на котором указывают на промежуток 1521-1526 гг (там есть монограмма и Фердинанда Габсбурга, и его жены Анны, а женились они в 1521 году, но среди гербов на стволе нет герба Богемии, королём которой Фердинанд стал в 1526). Поскольку конструкция этих итальянских и немецких замков отличается, можно допустить и независимое изобретение. В конце концов, основной элемент замка очень похож на уже известную к тому времени часовую пружину. В итоге же победили немцы. Их пистолеты и ружья вызывали восхищение даже у таких известных итальянских снайперов, как Бенвенуто Челлини. История права подтверждает более раннее распространение пистолетов с колесцовыми замками, чем сохранившиеся образцы. В 1506 году впервые в мировой истории был совершён акт прохибиционизма короткоствола: его запретили статуты стрельбища в Гайслингене. В 1517 году старик Максимилиан Австрийский запретил производство и владение «самовоспламеняющимися пистолетами, которые сами стреляют» во всех своих габсбургских владениях — видимо они к тому времени уже достаточно часто встречались. Имелось в виду, что колесцовый замок позволяет носить пистолет полностью готовым к стрельбе, в отличие от фитильного, обременяющего стрелка необходимостью орудовать огнивом и зажигать фитиль, а потом ещё раздувать его. Да и просто к непогоде и тряске заряд в колесцовом замке был менее восприимчив. В 1518 Максимилиан пошёл дальше и распространил запрет на всю Священную Римскую Империю. Поводом стала петиция комиссии рейхстага по передаваемым по наследству австрийским землям, заседавшая в Инсбруке. Она выдала императору целый перечень предложений по ужесточению борьбы с преступностью и бандитизмом. Среди прочего там было и про разбойников которые «тайно носят оружие под своей одеждой», комиссия попросила объявить незаконным «ношение или обладание оружием, которое может само воспламеняться, и установку где-либо этих замков». Император с радостью согласился. Долго запрет не продержался. Следующий император, Карл V не только отменил запрет на колесцовые замки, но и свёз в Германию кучу мастеров со всего мира. Население, надо сказать, уже писало совсем другие петиции: в 1532 Нюрнбергский Городской Совет выступил против запретов на короткоствол, а то нехорошо вышло: у разбойников с большой дороги и уличных грабителей у всех в рукавах пистолеты, а добропорядочные горожане вынуждены только шашками отмахиваться (вспомните о состоянии полиции в то время). Карл V и сам собрал коллекцию отличного огнестрела, а в 1544 году для войны с Францией массово вооружил пистолетами свою кавалерию. Лучшим из личной коллекции Карла я считаю сделанный около 1540 года пистолет работы Питера Пека с двумя колесцовыми замками и, соответственно, двумя стволами калибра .46 — чтобы император мог вести ураганный огонь по тем, кто нападёт на него в месте, куда даже короли пешком ходят. Это такая красотища, что я пребываю в полном экстазе от его изображений. Вес пять фунтов десять унций, но баланс превосходный. Там даже есть предохранитель, дикая редкость по тем временам, а также система, уменьшающая усилие, требуемое для нажатия на спусковой крючок (настоящий шнеллер сделают через 3 года). Спиральная рукоять из вишни была сделана точно под руку Карла. Все детали и украшения выполнены с большим искусством. Круг первого замка имеет изображение габсбургского орла, а круг второго Геркулесовы столбы и девиз испанской монархии — Plus Ultra, что в данном случае хочется перевести как «ещё больше стволов». Пистолет стоит того, чтобы полюбоваться им снова и снова: ( Read more... ) | |
|
| Все знают, что в период Английской гражданской войны существовало прозвище «железнобокие», но что оно точно значит, неизвестно. По одним данным, так называли кавалеристов первого полка, собранного Оливером Кромвелем. Другие так называют вообще всю конницу Парламента. Третьи идут дальше и относят это название ко всей английской коннице того периода. Все вроде бы согласны, что “Old Ironsides” изначально было прозвищем самого Кромвеля, но неясно ни когда он его заработал, ни почему (было мнение, что его так назвал противник, принц Руперт). Есть только гипотезы. Полностью развенчана уже теория, что «железнобокими» кавалеристы Кромвеля были за счёт более тяжёлых доспехов, чем у кавалерии роялистов. В The Perfect Politician, биографии Кромвеля, написанной в 1660 г, конечно, написано, что "Being thus blest with a Troop, he augments his Strength, making it up a thousand Horse; whose Riders being stout and valiant, he took a course to preserve, by Arming them cap-a-pe, after the manner of the German Crabats: whence in those days he was commonly stiled Iron-sides", но автор явно ошибается. Закованные в доспехи cap-a-pe «с головы до пят» всадники были в Англии редкостью, так что вряд ли они были среди первых солдат Кромвеля, так что не сказать, чтобы доспехи стали причиной их «железнобокости». Другая гипотеза гласит, что прозвище кавалерии Кромвеля отражает её дисциплинированность и стойкость в битвах. Эти качества на самом деле довольно преувеличены и мифологизированы, но вполне может быть, что о «железнобоких» стала писать распространённая тогда парламентская пропаганда. В общем, сплошные непонятки. Хотя, если бы этот вопрос имел какое-то существенное значение, кроме чистого любопытства, он бы наверняка уже был раскрыт учёными.  Cromwell at Dunbar c. 1650 by Andrew Carrick Gow - Tags:Англия
- Music:Poets of the Fall - Beautiful Ones
| |
|
| С мест сообщают, что в Германии нашли вторую братскую могилу времён Тридцатилетней войны. Первую они нашли тоже недавно — в июне прошлого года. Значение находок для истории пояснять не надо. Удивительно. Англичане свои могилы гражданской войны чуть ли не все нашли и украсили памятниками, а масштабы-то совершенно другие. Английские гражданские битвы из 4000 участников мало сравнимы с 60 000-ными мясорубками Тридцатилетней, а следов первые оставили больше, чем вторые. Или просто англичане к своей истории бережнее относятся? There on that battlefield he stands Down on that battlefield he's lost And on that battlefield it ends... | |
|
| «Твои войска по большей части — старые ничтожные слуги и трактирщики, а войска роялистов — сыновья джентльменов, младшие сыновья и знатные люди. Ты что, думаешь, что дух таких жалких войск, как наши, когда либо сможет выстоять против джентльменов, у которых есть честь, решительность и отвага?» — Оливер Кромвель, письмо парламентскому лидеру Джону Хэмпдену после разгрома конницы Парламента при Эджхилле.  «Солдаты Кромвеля врываются в дом роялиста» by J.Williamson for the book More Pictures of British History by E.L.Hoskyn, A & C Black, London, 1914. Как и любая другая война, английская гражданская является предметом гипотез «а могли ли победить другие?». При этом забавная ситуация: авторы, которые специализируются на этой теме, вовсе не считают исход войны неизбежным, а те, кто пишет о ней мельком, в порядке обзора войн Нового времени, склонны говорить о неотвратимости победы Парламента (сводя всю войну к банальному описанию одних и тех же трёх сражений — Эджхилл, Марстон Мур, Нейсби). На самом деле сегодня нам довольно трудно сравнивать положение роялистов и парламентариев. В первую очередь из-за несоразмерности сохранившихся источников. Когда война была проиграна, большинство офицеров короля сожгли свои бумаги, прежде чем сдаться. Архивы парламентариев наоборот были сохранены, благополучно пережили Реставрацию и остались в Public Records Office. Понятно, что это сильно влияет на характер имеющейся информации. Только исторические исследования последних десятилетий ввели в оборот новые документы, которые позволили, например, увидеть, что роялисты не испытывали проблем с нехваткой лошадей вплоть до конца войны (раньше была теория, что они вынуждены перейти на коней худшего качества и потому проигрывали). Оказалось также, что контроль Парламента над флотом и Лондоном тоже не был таким уж большим преимуществом, хотя столица и была центром промышленности. Корсары роялистов сильно подрывали морскую торговлю, и корабли парламента не могли с этим бороться, а роялистская блокада на суше мешала внутренней торговле, так что экономика Лондона приходила в упадок, резко падали налоговые сборы. Ту точку в войне, после которой король уже не мог победить, указать легко — это битва при Нейсби. Но почему именно Нейсби? Потому что там была уничтожена армия Карла I? Не всё так просто, потеря армии не обязательно означает конец войны. Парламентарии не раз теряли целую армию, например при Раундвей Даун в 1643 — тогда результатом стала потеря ими запада страны, включая Бристоль, но война продолжалась. Ответ прост — потеря армии фатальна, только если её нельзя заменить. В конце июля 1645 года у короля действительно уже не было армии, которая могла противостоять Парламенту. Парадоксально, но хотя роялисты не были ограничены в ресурсах, новую армию создать они тоже не могли. Проблема была в пехоте. Вся королевская конница была в порядке, но королевской рати не хватало. Чтобы вывести в поле достаточно людей, роялистам пришлось опустошить гарнизоны — и после поражения при Нейсби парламент быстро захватил контроль над ключевыми пунктами. ( Read more... )- Tags:Англия
- Music:Blind Guardian - Battlefield
| |
|
| |
